Закономерно был выставлен блок, но меч тевтонца треснул посередине, и верхняя его часть отломилась, едва не убив какого-то купца, мирно сидевшего в углу. Отломанный кончик вонзился рядом с его головой, мужик широко раскрыл глаза и так громко икнул, что народ засмеялся.

Но тевтонцам было не до смеха, они намеревались порвать зарвавшегося юношу на куски. Ещё бы — такой позор, да ещё и у всех на глазах! Рыжий главарь вновь вышел вперёд, а его дружок с седой проплешиной потявкивал справа.

Мы сошлись в размене ударами, но в этот раз я ощутил давление со стороны более опытного мечника. Скорее всего, тот перестал строить иллюзии о лёгкости схватки и теперь сражался всерьёз. Он делал финты, контратаковал и даже сумел пнуть меня ногой.

Впрочем, как раз это и было его ошибкой — я успел вогнать в голень кухонный нож.

— Шайсе! — заорал рыжий и шагнул на эмоциях вперёд, подавив боль.

Мы вошли в клинч, точнее меня намеренно на блоке проталкивали назад, явно пытаясь зажать у стены. Усатый с ножом и седой с мечом уже приготовились колоть с боков, и я понял, что вот-вот пропущу удары по жизненно важным органам. Однако произошедшее следом меня сильно удивило.

Не знаю, откуда мне был известен этот приём, но я инстинктивно приложил левую руку на грань клинка и ушёл влево, заставляя рыжего опираться на раненую ногу, тому резко стало не до контратаки, и он взвыл от боли.

Низкорослый же был только с одним ножом и поспешил отскочить назад, но это не так-то просто, когда длина вашего оружия значительно различается — больше у него не было за кем спрятаться, и я отсёк бы ему руку, но вовремя сообразил, что за такое по головке не погладят. Потому в последний момент ударил плашмя.

Это оказалось весьма действенным — удар болезненно угодил в локтевую костяшку. После я ногой отправил его в полёт прямо в толпу и сблокировал удар седого. При этом не теряя инициативы!

Несколько контратак и мой враг отступил с проткнутым предплечьем. В итоге все трое ранены и не могли больше полноценно сражаться.

— Расступись, а ну, в сторону! — послышался приказной тон и свист полицейского свистка.

С улицы внутрь, как волнорез? ворвался городовой с тремя помощниками, все в тёмно-зелёных мундирах и фуражках с чёрным козырьком.

Распихав зевак городовой немедленно направил свою красную перчатку на меня. Вокруг моей руки, державшей меч, неожиданно возникло лёгкое пламя, но я ничего не почувствовал.

— В чём дело? — спросил я, миролюбиво разведя руки в стороны.

— Брось меч, немедленно! — рявкнул страж порядка, в его лице прочитался на секунду страх, но он его задавил натянутой маской возмущения. — В случае неповиновения я расценю это как угрозу!