Вместе с подбежавшим мальчишкой в красном пиджачишке с отельной символикой на груди они помогли старику встать на ноги. Ноги у того подрагивали, самого шатало. Поэтому идти им пришлось медленно, то и дело придерживая начинавшего заваливаться постояльца.

— Аккуратнее, Томми, — сквозь зубы пробормотал швейцар, заходя в лифт. — Мистер Тесла, вы в порядке? Ничего, ничего. Немного поспите и все будет в порядке. Наша Аннет сделает ваш любимый бульон. Он быстро поднимет вас на ноги. Моего брата как-то задело повозкой, как вас сейчас. И что думаете? — он продолжал болтать не переставая. — Брат полежал около суток, а потом побежал к печи. Представляете, мистер Тесла, он ел так, словно голодал несколько дней! Вот и ваш номер.

За этой болтовней они незаметно оказались возле двери под номером 3327. Старика осторожно провели через порог в довольно большую комнату, где уложили на кровать. После, стараясь не издавать громких звуков, покинули номер.

… Поздно ночью лежавшее на кровати тело вдруг выгнуло дугой. Старик открыл глаза и резко встал.

— Фу, присниться же такое, — щуря в темноте глаза, пробормотал Николай Александрович Теслин, а это был именно он. — Какие-то небоскребы, проспект… Меня же чуть не сбили ретроавтомобилем… Кхе-кхе, странный какой-то сон. Таблетку что ли забыл выпить? Не помню… Меня во сне как-то странно называли. Что-то такое знакомое. Вроде бы звали, как и меня, но не так… Николо, кажется. Что еще за Николо? Непонятно.

Вдруг он замолчал и начал напряженно всматриваться в темноту. Ему почему-то стало казаться, что он не у себя дома. Выступающие из темноты силуэты предметов были ему не знакомы.

— Где это я? Проклятье, темно-то как… — осторожно, шаг за шагом, пересек комнату и остановился возле стены, на которой он заметил старинный выключатель. — Что–то я ничего не понимаю…

Щелкнул выключатель и яркий свет из четырехрожковой люстры залил комнату. Увидев вокруг себя совершенно незнакомую ему обстановку, Теслин вздрогнул.

— Что здесь происходит? Где я? — растерянно прошептал он, беспомощно осматриваясь по сторонам.

В комнате была совершенно спартанская обстановка: невысокая узкая кровать с примятым покрывалом и подушкой, небольшой столик с низким креслом, скромный торшер с матерчатым абажуром. На трех окнах висели простенькие шторы с незатейливым узором на них.

— Бог мой, это какое-то дежавю, — осматриваясь, Николай Михайлович определенно испытывал двойственное чувство: все окружающее ему был одновременно и знакомо, и незнакомо. — Ничего не понимаю…

Он прошел вдоль стены, касаясь ладонью обоев. Чуть задержался у узкой дверцы, оказавшейся крошечной гардеробной с костюмом и, кажется, плащом. Пройдя дальше, он наткнулся на еще одну дверь. Та вела в комнату, оказавшуюся совмещенным санузлом, где все сверкало свежестью и прямо таким хирургической чистотой.