Однако, человек предполагает, а Бог располагает…
Глава 14 Наш бронепоезд рвется к цели
Нарва ловила последние теплые сентябрьские дни. Днем солнце прогревало воздух почти до пятнадцати градусов, заставляя немногих горожан на улице снимать верхнюю одежду. Даже уцелевшие после боев за город дворняги вылазили из своих нор и разваливались на теплой земле в укромных местах.
В этот момент возле здания депо — массивного монстрообразного здания из красного кирпича — бодро вышагивал молоденький солдат в новой, с иголочки, униформе вермахта. На его безусом лице гуляла довольная улыбка, которую ему с очень большим трудов удавалось сдерживать. Эвальду Реймаа было с чего улыбаться. В свои неполные девятнадцать лет юноша он уже рядовой двадцать девятого батальона вспомогательной полиции «Полтсама» на службе Великой Германии и отмечен вниманием самого господина майора Вильгельма Келлера, офицера-наблюдателя в их подразделении. Несколько дней назад, когда на площади города собрали евреев, именно он, рядовой Реймаа, вызвался добровольцем для приведения приговора в исполнения. «Разве я мог поступить иначе? Никогда! Тогда я так и сказал — мой долг и первейшая обязанность любыми способами избавлять благословенную эстонскую землю от жидовской гнили… Господину майору очень понравился этот ответ. Он сказал, что в моих жилах течет настоящая арийская кровь».
— Да-а-а, поблагодарил за усердие… — в нарушении всех инструкций его лицо все же расплылось в улыбке при воспоминании о том моменте. — Сказал, что лично проследит за моей службой.
Похвала майора Келлера, высказанная им при всем батальоне, Эвальду сильно грела душу. Снова и снова вспоминая об этом, рядовой испытывал восторженное, почти мистическое, чувство. Чтобы вновь испытать нечто подобное, он был готов опять стрелять по людям. «Я всегда знал, что мое время обязательно придет. Я верил, верил… Пришло время для великой чистки, которая избавить мою Родину от недочеловеков, что годами сосали нашу кровь. Еще немного, и Эстония станет великой и свободной от этой швали!». Он уже и не понимал, что слово в слово повторяет за речами немецких офицеров. Все это стало его собственным, личным, с которым был полностью согласен и даже не представлял иное.
Дойдя до угла кирпичного здания депо, Реймаа лихо развернулся через левое плечо и, придерживая карабин, зашагал обратно. Эту часть железнодорожного вокзала он обходил каждые десять минут, как приказал унтер-офицер.
— Хорош, — прищурившись, в полголоса пробормотал он, на несколько секунд задержавшись у своего отражения в пыльном окне здания депо. — Настоящий солдат! — при этом произнес это так, как говорил господин майор.