Рядовой расправил плечи, выпятив вперед хилую грудь с ярко блестевшими на ней пуговицами кителя. В зеркальной поверхности стекла тут же отразилась щупленькая фигурка с самодовольным лицом и залихватски сдвинутой на лоб пилотке. Сделав шаг назад, Реймаа чуть сдвинул к плечу повязку с эстонским нарукавным щитком, чтобы знак смотрелся выигрышнее. Вдоволь насмотревшись на форму, он удовлетворенно хмыкнул. Течение его мыслей тут же приняло игривое направление.

— Алька, корова, чего же тебе еще надо? — ему вспомнилась, с завидным постоянством отвергавшая его ухаживания, зеленоглазая Алька Холм. — Скоро новое звание получу, рейхсмарок будет полный карман. В любой ресторан поведу… Дура! Чего ей еще надо? Все принца ждешь?

В раздражении он пристукнул ногой. Изящная фигурка девушки с вьющимися золотыми волосами никак не выходила у него из головы. Молодой солдатик снова и снова представлял, как она идет по городской площади, как поправляет свои челку, как прищуривает глаза. «Решено, в следующее увольнение приду к ней с большим букетом цветов и приглашу на танцы».

В этот момент, как некстати, ему вспомнилось, чем окончилась их прошлая встреча. Тогда девушка назвала его самодовольным болваном и выбросила принесенные цветы в мусорное ведро. Кулаки у Реймаа тут же сжались, заскрипели зубы.

— Будет снова кобениться, скажу, что донесу на ее отца в гестапо, — зашипел парень, прекрасно представляя, что случится потом. Тут же улыбка появилась на губах. Он даже тихо запыхтел, чрезвычайно довольный своей придумкой. — Скажу, что господин Холм на уроках плохо отзывается о фюрере и Великом Рейхе… Посмотрим, как она тогда запоет. Ко мне на коленях приползет. Умолять будет, чтобы я простил ее. Сама разденется. Да-а…

Он с такой ясностью представил, как в его ногах валяется, заламывающая руки, плачущая девушка, что даже вспотел. Перед глазами, словно живая, встала испуганная девушка, в отчаянии заламывающая руки. «Пусть ползает в пыли. Валяется, свищет соплями и слезами. Пусть умоляет меня не трогать ее отца!». В мыслях Реймаа уже хватал ее за волосы, мял девичью грудь. Возбудился, как никогда до этого: покраснел, засопел, поросячьи глазки замаслились…

Вдруг, за спиной рядового раздалось громкое шипение и специфический металлический лязг. Вздрогнув, рядовой едва карабин не выронил. Откуда здесь поезд? Эту ветку же ремонтируют. Господин ефрейтор же сказал, что сегодня до обеда никакого движения не будет. Тут, вообще, тихо должно быть.

— Дева Мария… — задрожали губы парнишки, развернувшегося на месте. — Что это такое?