— … Ожидали другого? — Теслин едва не споткнулся, когда услышал от собеседника такое; на какое-то мгновение ему даже показалось, что его мысли были подслушаны. — Думаете, почему я не радуюсь вашему предложению? Угадал, — Сталин вдруг грустно рассмеялся. — Хм, ваше изобретение вносит в войну и последующий за ней мир сильную неопределенность… Помните легенду о данайцах, приносящих дары? Сейчас одним из таких данайцев являетесь именно вы, Николай Михайлович. Вы принесли советскому народу великий дар, который может обернуться грозными потрясениями. Не понимаете?
Ученый отрицательно покачал головой. Он, действительно, не понимал в чем может быть опасность для Советского Союза от его оружия. Наоборот, казалось ему, владение плазменными орудиями и, чем черт не шутит, технологией антигравитацией, позволит первому в мире государству трудящихся обезопасить себя от всех своих врагов и соперников.
— Я попробую объяснить, — Сталин похлопал по карманам в поисках курительной трубки; в такие минуты ему всегда хотелось курить. — Сейчас многое понятно и определено. Сильный враг пытается сначала поставить нас на колени, а потом уничтожить. Несмотря на тяжелейшее положение на фронте и в тылу, у меня нет сомнения в том, что Германию мы разобьем. Конечно, нам придется заплатить за это дорогую цену. Однако, это будет понятная победа, — тяжело звучал его хриплый голос. — Вы же предлагаете то, что изменит все войны на этой земле. Едва мир узнает о вашем изобретении, рухнет вся система международных отношений. Теперешние союзники станут нашими скрытыми или явными врагами, друзья превратятся в испуганных предателей. Вспомните про химическое оружие, мощь которого ужаснула всех. Теперь представьте, что будет, когда в мире станет известно о новом оружии. Мы останемся совершенно одни против всего мира. А мы не готовы к этому… Мы просто не успеем применить ваше изобретение. Понимаете, что я хочу сказать?
Замолчав, Иосиф Сталин опустил голову. Слабый лунный свет осветил его обрюзгшее лицо с темными мешками под глазами и глубокими морщинами на лбу. Остро ощущались его усталость и боль.
— Знаете, товарищ Теслин… — он вновь повернулся к ученому. — Приди вы со своим предложением лет семь или даже восемь назад, я бы не раздумывая согласился. Тогда многое виделось совершенно иначе. В Партии и армии царило шапкозакидательство и очковтирательство, которое аукнулось нам только сейчас. Думаю, в то время мы смогли бы успеть создать ваше оружие в достаточном количестве. Сейчас же вряд ли…
Когда он снова умолк, Теслин понял, что все его усилия тщетны. Изобретение оказалось слишком опасным, а его автор, по всей видимости, слишком умным и, соответственно, лишним. Ученый с горечью скривился. «Не вышло! Не вышло. История повториться снова. Круг замкнулся. Мама прости меня…».