— Пока свободный мир честно несет на себе все тяготы борьбы с нацистами, жидо-большевики крадут величайших ученых и присваивают их открытия, — презрительно оттопырив губу, цедил сквозь зубы приехавший с Черчилем глава секретной службы. — Такое надругательство над нашим союзом терпеть нельзя. Я всегда говорил, что Сталину нельзя верить.
Пылая гневом и брызжа слюнями, выступали и другие — адмиралы, генералы, разного рода советники и помощники, которые предлагали десятки самых разных санкций для Советского Союза. Говорили о приостановке и даже полном запрете ленд-лиза, о максимально возможной задержке в открытии второго фронта, о волоките с размещением советских военных заказов на американских заводах и т.д. Некоторые горячие головы, вообще, заявляли о том, что Советский Союз нужно предоставить самому себе. Мол, с Германием нужно сражаться по отдельности: с одной стороны — СССР, с другой стороны — западные страны. Пусть большевики попробуют обойтись без наших грузовиков Студебеккер, истребителей Кингкобра, вооружения и продовольствия. Когда же Сталин взвоет от отчаяния, тогда мы сможем диктовать ему свои условия.
Еще дальше пошел премьер-министр Черчилль, хорошо известный своей паталогической ненавистью к советскому государству. Покусывая потухшую сигару, он предложил подумать о разрыве отношений с Советским Союзом. Одновременно от него прозвучали очень двусмысленные и полные намеков сообщения о контактах с немцами, оппозиционно настроенными к Гитлеру. Конкретных фамилий, естественно, не прозвучало. Однако, всем стало ясно, что Великобритания поддерживает связи с кем-то из ближайшего окружения фюрера. Эта новость у собравшихся не вызвала даже намека на осуждение. Наоборот, многие из генералов и адмиралов, отстаивавших интересы различных финансовых групп и структур, прекрасно понимали такие потуги английской элиты. Им было все равно с кем вести бизнес — с Германией или СССР. Главное, чтобы другая сторона платила больше всех и быстрее всех.
В конце концов, когда длительность совещания превысила все мыслимые и немыслимые сроки, президент Рузвельт сказал свое завершающее слово. Он призвал собравшихся «не наломать дров», принимая непродуманные и слишком резкие решения.
— … Сначала ограничимся дипломатической нотой протеста по поводу возможного похищения американского гражданина Николу Тесла, — тоном, не допускающим возражения, говорил Рузвельт. — Одновременно маршалу Сталину будет вручен запрос о разработке и применении нового оружия. Не думаю, что он решится проигнорировать нас. Сейчас, когда судьба Москвы весит на волоске, он будет хвататься за любую соломинку.