— Мистер, что там у тебя? Кирпичей наложил? — насмешливо бросил один из четырех матросов, тащивших два здоровенных чемодана. — Клянусь, Святым Патриком у меня сейчас руки оторвутся. Это точно камни.

— Хватит чесать языком, — буркнул другой матрос, пятившийся впереди чемодана. — Тебе же обещали двадцатку. За такие деньги я готов таскать и трупы.

К счастью, каюта оказалась в передней части рубки, почти на уровне палубы. Им не пришлось с таким багажом карабкаться на этаж выше или, наоборот, спускаться на этаж ниже.

— Все-таки, мистер, что там? — говорливый матрос, уходивший из каюты последним, никак не мог успокоиться. — Контрабанду, наверное, везешь? К Советам с пустыми руками не поедешь. Точно ведь, старик? — его пройдошистая рожа растянулась в довольной улыбке все понимающего человека. — Ты ведь из бывших. Знавал я одного из таких. С нами ходил. Звали его Съаша, кажется. Тоже все к Советам собирался. Говорил, что, как накопит немного денег, обязательно вернется. Тебя же на старости лет домой потянуло. Решил к этим на поклон пойти, чтобы похоронили на Родине. Точно, — матрос прикрыл дверь и заговорщическим голосом продолжил. — Золотишко, поди, везешь, чтобы пустили. Так ведь?

Молчавший пассажир уже устало опустился на откинутую от стены лежанку. Полуприкрытыми глазами, он следил за матросов, жадно глядевшим на чемоданы.

— Везешь ведь? — вновь повторил он, подмигивая одним глазом. — Угадал. Ха! У меня ведь на такое глаз наметанный. Такого господина сразу видно. Вроде одет не богато, а баксами соришь. Нам вон каждому отвалил по двадцатке, а мог бы столько на всех дать.

Наконец, Теслин не выдержал этого нудного бормотания и жадного, оценивающего взгляда, едва не выворачивающего его карманы. Он с кряхтением вскочил и раздраженно произнес:

— Золото там. Конечно, золото. Что еще там может быть? Исключительно, золотые слитки и украшения. Полный чемодан. Я ведь только притворяюсь голодранцем и старым пнем, а на самом деле самый настоящий граф. Доволен? — ученый с удовольствием стал любоваться ошарашенным видом матроса, видимо, не до конца уверенного в своих предположениях. — А теперь вали! Давай-давай!

Выпроводив матроса за дверь, Николай Михайлович оглядел каюту. Несмотря на небольшие размеры и обшарпанность, она казалась довольно уютной. В наличии имелся иллюминатор, через грязное и пыльное стекло которого пробивалось немного света. Прямо под ним к стене крепился небольшой столик. Еще в уголке примостился то ли шкафчик, то ли тумбочка. Словом, с двумя лежавшими на полу чемоданами свободного места в каюте больше почти и не оставалось.