Судя по ее непреклонному виду, она имела ввиду именно то, что сказала. «Она хочет заниматься после того, как отработает здесь смену⁈ После чертовых торфяных брикетов думает сесть за учебники? Физика ей нужна для того, чтобы убивать вражеских солдат… Вот это люди, Господи… Даже дети из стали… Как же мы это все растеряли, как все на проклятую колбасу променяли?». В какой-то момент Теслин отвернулся, не выдержав ее решительного и совершенно однозначного взгляда. Он не увидел в ее глазах ни капли сомнения, только совершенно искреннее и чистое желание. «Боже, что они сделали с нами. У этой девчушки совершенно кристальная уверенность в своей правоте. Она будет работать и учиться так, словно это ее личный фронт… Хм, а если вместо неинтересных задач по физике они станут помогать мне?».
С этой мыслью все в его плане встало на свои места. Привлекая этих юнцов в работу над изделием, он убивал двух, а то и трех зайцев. Во-первых, ученый теперь мог на электростанции возиться со своими приборами до самого умопомрачения. Основания у него были при этом железные. Во-вторых, изготовление многих элементов плазменного орудия требовало именно гибких детских пальцев, способных к сборке миниатюрных деталей. Слово, все складывалось, как нельзя лучше.
— Думаю, я смогу вам помочь… Только подтягивать ваши знания по предмету я буду не голой теорией, а практикой, — усмехнулся он. — Будем много крутить гаек, протягивать провод и гнуть металл. В итоге, изнутри физику узнаете, а не по учебникам.
Следующий месяц пролетел, словно одно мгновение. Дел на электростанции было столько, что Теслин едва волочил ноги. Вдобавок, ему приходилось буквально по крупицам выискивать время для работы над плазменным оружием. Школьники, конечно, помогали, особенно при изготовлении простейших деталей. Но сложные узлы ему, по-прежнему, приходилось делать самому. В некоторые дни, когда было особенно плохо, на него наваливалась сильная апатия, справляться с которой становилось все тяжелее и тяжелее.
В такие моменты Теслин брался за перо и начинал писать запрос в очередное ленинградское учреждений о судьбе Теслиной Ольги, своей мамы. К сожалению, детская память больше ничего не сохранила: ни ее отчества и возраста, ни имени отца. Раз в два дня, когда заканчивалась его смена и появлялось немного свободного времени, он шел с очередной пачкой конвертов на почту, где его сгорбленную фигуру с выбивавшимися из под фуражки седыми волосами уже все знали. Когда же он покидал почту, то ее сотрудники еще долго судачили о нем. Все гадали про его письма…