Через несколько минут четыре стотридцатимеллиметровых орудия эсминца открыли огонь по юрким торпедным катерам, а минные тральщики пошли наперерез стремительно приближавшимся торпедам. Первый тральщик почти сразу получил в борт целых три торпеды. В здоровенную пробоину ринулась вода и, накренившись, корабль начал тонуть. Те из матросов, кому повезло оказаться наверху, тут же стали прыгать в холодную воду Финского залива. Второму тральщику повезло больше. Одна торпеда прошла мимо, а другую удалось подорвать меткой пулеметной очередью.

Во время всего боя лишь один человек сохранял полное хладнокровие. Высокая фигура Теслина в его неизменном потрепанном пиджаке и сером плаще, по-прежнему, возвышалась на самом носу эсминца, не обращая никакого внимания ни на взрывающиеся рядом с эсминцем авиабомбы, ни на грохочущие выстрелы орудий, ни на трескотню зенитных пулеметов. Неподвижностью он напоминал мраморную статую, и лишь широкая улыбка на его лице и горящие огнем глаза напоминала о его человеческой сущности.

— Пора… Пора… Я иду за вами… Ха-ха-ха, — забормотал ученый, внезапно срываясь с места и бросаясь в сторону трюма. — Ха-ха-ха.

Он ринулся вниз, в двигательный отсек. Теслин словно растворился в грохоте корабельных механизмов, оставшись незаметным для мотористов. Здесь осталось лишь дернуть рычаг высоковольтного выключателя, замыкая колебательный контур и начиная накачку электромагнитного поля вокруг эсминца.

Поднимаясь из трюма по трапу, ученый почувствовал, как в дрожи корабельного металла появляются какие-то новые нотки. Это было что-то совершенно новое и угрожающее, напоминавшее глухое рычание сильного и голодного зверя.

От металлических поручней начали проскальзывать искры. Голубыми змейками разряды скользили по переборкам, массивным заклепкам и переплетенным трубкам. Удовлетворенно хмыкнувший Теслин видел, что электромагнитное поле с каждой секундой становится все более и более сильным. По его расчетам, в самое ближайшее время мощность поля достигнет порогового значения, после которого оно станет самоподдерживающимся.

— А теперь поприветствуем этих выродков хорошей порцией плазмы, — старик вновь рассмеялся жутким скрипучим смехом.

Казалось, в него вселился кто-то страшный, изменивший облик ученого до неузнаваемости. От его старческой немощи не осталось и следа. Может быть дело было в странном воздействии электромагнитного поля сверхвысокой частоты, а может в божественном проведении.

Он буквально взлетел по трапу, перепрыгивая сразу через три-четыре ступеньки. Массивная дверь с жалобным хрустом впечаталась в переборку, пропуская, окутанную голубоватыми молниями, фигуру.