Четыре головы наклонились над большим черно-белым полотном, над которым висела одинокая лампочка.

— Без всякого сомнения на фотографии запечатлен эсминец «Строгий», — Трибуц коснулся корабельного силуэта на фотографии. — Вчера в первой половине дня он должен был сопроводить три самоходные баржи с двумя батальонами морской пехоты, танковым взводом и артиллерийской батареей на Оранинбаумский плацдарм. Ближе к обеду в указанном районе резко испортились погодные условия. Потом пропала связь с караваном. Одновременно замолчали все радиопередатчики на плацдарме. Попытки восстановить связь предпринимались до поздней ночи… Едва утих шторм, и погода нормализовалась, были высланы два торпедных катера. Полученные фотографии перед вами… — вице-адмирал на какое-то мгновение замолчал, словно собираясь с духом. — Побережье на глубину до десяти километров перепахано. Там не осталось ни одного камня размером больше кулака. Песчаный берег здесь и здесь превратился в спекшуюся остекленевшую массу. Толстый слой сплошного стекла. Посмотрите на эсминец…

Трибуц перевернул лист, вытаскивая новую фотографию. Здесь боевой корабль снимали с довольно близкого расстояния. Были прекрасно видны многочисленные повреждения от попаданий из танковых орудий. Одно из орудий корабля выворочено с корнем. На палубе валялись непонятные ящики, густо оплетенные проводами.

— … Эсминец находится примерно в полукилометре от моря, — продолжал моряк, водя карандашом по фотографии. — Стоит ровно из-за того, что нижняя часть корпуса почти по самую ватерлинию погружена в землю. Создается впечатление, что он плыл… по земле… Иисус ходил по воде, как по земле. У нас же, товарищи, почти тоже самое.

После того, как он умолк, присутствующие с сопеньем и бормотанием продолжали изучать огромные фотографии. Жданов почти лег на стол, пытаясь рассмотреть корабль и поверхность земли рядом с ним. Лишь Жуков молча сидел и задумчиво смотрел куда-то в сторону.

— Как эсминец мог оказаться так далеко от моря? Это же не какой-то баркас, чтобы его можно было на руках перетащить. Взрывом выбросило? Тогда почему он на киле стоит ровно? Чертовщина какая-то, — буркнул командующий, скользнув глазами в верхний, «красный», угол кабинета, где когда-то стояли иконы. — И почему не видно людей? Где все? На плацдарме почти две дивизии наших бойцов, на эсминце и баржах больше двух тысяч моряков. Где все эти люди? Что на берегу обнаружили ваши моряки?

Жуков хлопнул по одной из фотографий и с вызовом уставился на вице-адмирала Трибуца.

— Я, товарищ генерал армии, запретил покидать торпедные катера, — ответил тот. — На берегу мог быть противник… Однако в ближайшее время к плацдарму выйдут боевые корабли балтийского флота. Планируется полноценная операция с привлечением двадцать четвертого и сорок четвертого истребительных авиационных полков. Под прикрытием корабельной артиллерии высадим два батальона морской пехоты. Думаю, спешить нельзя. Информации о ситуации на плацдарме у нас нет никакой. На берегу нас может ждать, что угодно — от танковой и артиллерийской засады и до полноценной минной полосы… Но ждать больше нельзя. Если немцы взяли Ораниенбаум, то уже к утру по Ленинграду и кораблям Балтийского флота на рейде начнет гвоздить немецкая артиллерия. Тогда город не удержать.