Едва Анисимов замолчал, поднялся батальонный комиссар. Судя по его лицу, он был категорически против этого предложения.

— Без приказа мы не имеем права идти ни назад, ни вперед, — твердо, без тени сомнения, произнес он, с вызовом оглядев сидевших у костра. — Наша боевая задача состоит в том, чтобы держать оборону плацдарма и сковывать силы противника, — чеканил он каждое слово так, словно зубилом выбивал его в граните. — Если мы уйдем отсюда, то немцы окончательно замкнут кольцо вокруг города. Поставив здесь дальнобойные орудия, они смогут обстреливать и город, и флот. И это будет конец. Вам ясно, товарищ полковник⁈ — в конце тот сорвался на крик. Нервы сейчас у всех были ни к черту.

Не сдержался и Анисимов, заорав, что может ему нужен специальный приказ, чтобы поковыряться в носу или оправиться. Полковник кричал, что батальонный комиссар может оставаться здесь с медсанбатом, а он лично возглавит ударную группу.

— … Хватит с меня этого сидения на заднице! Насиделся уже вот так! Нахлебался дерьма про оборону и отступление! — ладонью он резанул в районе шеи. — С 22 июня только и делаю, что отступаю перед немцем. Все, не могу больше. Понимаешь, комиссар? Не могу больше в глаза этим пацанам с винтовками смотреть, когда на смерть их посылаю. Мы ведь годами им вдалбливали, что Красная армия всех сильнее, — с непередаваемой горечью говорил он. — Говорили, что разобьем любого врага на его территории. Пацаны поверили во все это так, что с радостью пошли умирать… Я больше не могу так. Если представилась возможность, нужно бить со всей силы. Нельзя терять ни дня, ни часа. Пройдем столько, сколько сможем! Так фрица за теплое вымя пощупаем, что долго еще икать будут! Все равно нам терять нечего, комиссар.

Батальонный комиссар, наклонив лобастую голову вперед, всем своим видом показывал, что его не переубедить.

— Ты, что еще ничего не понял⁈ — с жаром продолжал полковник, явно решивший не отступать. — Здесь мы мертвецы! Просто оставаясь на месте, без связи и подкрепления, мы ничем городу не поможем! Нельзя просто сидеть! Нужно ударить там, где нас никто не ждет!

Не высидев на месте, в спор командиров включился и капитан Москаленко. Он сказал, что сводный отряд моряков во главе с ним готов влиться в состав ударной группы. Ввиду не боеспособности эсминца, командир корабля предложил снять с него крупнокалиберные пулеметы и зенитные орудия, которые потом установить на полуторки на манер тачанок времен Гражданской войны.

— … Сделаем подвижные огневые точки. Мои двадцати трехмиллиметровые автоматы нашинкуют в капусту любого противника. Еще могу поделиться боеприпасами. В Ленинграде на борт взяли тройную норму, — капитан начал прикидывать, как можно было использовать вооружение с эсминца. — В конце концов, товарищи, почему мы забываем про новое оружие? Представляете, что можно с ним сделать⁈ Товарищ Теслин, что вы молчите? Мы сможем использовать ваше оружие? Товарищ Теслин?