А такое я — старый циник, давно не верящий в бескорыстную искренность, уж не ожидал встретить в своей жизни. Надо же? Как жаль, что я ничего к девочке не чувствую. Ну кроме жалости и всё же уважения, даже с некоторым восхищением.

Убежать ей я не дал и совершил то, о чем наверняка еще тысячу раз пожалею:

— Хочешь, я покатаю тебя на своем драконе? — даже сам еще не до конца представляя, что конкретно имел ввиду, вскочив и притянув беглянку к себе, чтобы наши глаза оказались друг напротив друга, а губы приблизились, спросил я салатововолосую.

* * *

Борт «Беркута», утром следующего дня.

— Докладывай, — обратилась к визитеру розоволосая красавица, что отложив бумаги, с которыми работала за дорогим письменным столом в роскошном убранстве капитанской каюты одного из лучших кораблей Зеленого Дома.

— Сегодня утром, когда фельдшер делал обход, был обнаружен скончавшийся от полученных несколько дней назад ран студент Герд Франт, — малоэмоционально и негромко, но предельно четко доложил своим мягким голосом мужчина невыразительной внешности и в непримечательном одеянии, и водянистые глаза которого были единственным местом, где можно было прочитать хоть какие-то эмоции данного неприметного господина. И там было, если не обожание собеседницы, то безграничная привязанность.

— Один? — сложив руки в замок, удостоила наконец посетителя взглядом сапфировых очей статная красавица в темно-зеленом мундире с серебряным очень затейливым шитьем.

— Крольц ушла наконуне. Вся заплаканная, — подтвердил докладчик.

— Кто-нибудь ещё приходил, уходил? — постучав указательным пальцем по обтянутой Мурданским сукном столешнице стола из Карипьской душистой древесины, уточнила хозяйка помещения, да и всего воздушного судна.

— Никак нет, — сразу же уведомил гость, а затем уточнил. — Кроме прочих соглядатаев от почти всех Домов, тех, что указаны в моем докладе двухдневной давности, и которые не мозлолили глаз лишний раз, новых действующих лиц не было.

— Ясно, свободен, — чуть мягче, чем до этого, отвечала эта «снежная королева», тем самым подведя итог аудиенции. Что, впрочем, показалось посетителю самой желанной наградой, о чем, собственно, капитан прекрасно знала, но большего себе позволить не могла. Не на людях же.

— Что думаешь, Розет? — обратилась к восседающей за столом красавице подвижная золотокудрая и довольно ехидная пышка, до этого не участвовавшая в беседе, а призывно развалившаяся на атласном диванчике из Бовинского узорчатого шелка и Карачского кедра, от чего её неудержимые прелести рвали пуговицы мундира, немногим уступавшего капитанскому, как в районе необъятной груди, так и пониже талии.