И да, упомянутое изделие женского гардероба, в отличие от каких-нибудь античных бандажей предполагающее довольно развитую индустриальную цивилизацию, а также предъявляющее серьезные требования к материалам, способное посоперничать сложностью конструкции и значимостью своего изобретения как минимум с пулеметом — в этом мире таки есть.
— Я не должна была тебя бросать, но у меня не было иного выхода. В соответствии с предписанием, я обязана сегодня предстать перед Советом Академии для сложения полномочий и последующего избрания нового ректора. А судя по тону письма, заседание должно окончиться дисциплинарным трибуналом. Моим. Я не могла проигнорировать вызов и податься в бега. Академия — моя жизнь. И пусть я лучше останусь в анналах как, пусть и оклеветанная, но не признавшая своей вины, нежели как скрывшаяся, заочно осужденная без права защиты, и тем самым подтвердившая все обвинения, а значит опорочившая себя и поставившая под угрозу репутацию всех своих студентов последних трех наборов. Именно за этот период составлены все обвинительные акты, если верить одной моей хорошей знакомой, что шепнула на ушко о готовящемся коварстве. Да они и сами не скрывали, зная чем меня подцепить. Поэтому так. Еще раз прости и… — запнулась медноволосая чуть подавшись вперед, но так и не отважившись на большее, а стиснув кулаки, лишь решительно продолжила. — Всё, что я могу для тебя сделать, это подготовить сейчас пропуск в закрытую специализированную секцию библиотеки. Не удивляйся. Это не та, которую ты наверняка уже тайком изучил. Конкретно эта размещена в подвалах, и мало кто о ней знает, кроме приходящих преподавателей спецкурсов, разумеется. Также, я дам направление на спецкурс к одному из таких магистров. Она конечно, не столь демократична как я, довольна нетороплива и обстоятельна, но её методички способны посоперничать с любой, даже самой закрытой библиотекой, и я надеюсь, вы найдете общий язык. Это всё что я могу…
— И заодно, сделай разрешение на служанок. Давай на пять лиц свиты, — бесцеремонно прервал я это, чуть ли не предсмертное прощание, зная, что Ровской нечего бояться.
— Зачем столько? — позабыв о трагизме ситуации, в своей манере строго поинтересовалась мой ненаглядный старший настав… да чего уж там, будущий ректор Ровская.
— Лу, Ло… — начал было загибать я пальцы, но затем махнул рукой и заявил с раздолбайскими интонациями, которые, я точно знал, так бесят нашу, удивительно, особенно если оглянуться по сторонам, но крайне собранную и организованную наставницу. — Да мало ли, вдруг еще кто-то…