Жан-Пьер Тюбо: — Вот именно. Но такой результат возможен — если возможен вообще — только для шахматиста, входящего в суперэлиту. Простите, но среди гроссмейстеров и даже мастеров господина Денисова не значится.

Лыков: — В России много талантливых людей, до поры до времени остающихся в тени. Петр Иванович — один из них. Предсказываю, что в самое ближайшее будущее он будет штурмовать шахматный олимп.

Питер Абрахамсон: — Следовательно, если я правильно вас понимаю, никакого нового компьютера, способного составить конкуренцию Wintel’у в России нет?

Лыков: — Есть — и не в России, а у каждого человека. Это голова на плечах.

Питер Абрахамсон: — Но вам, наверное, известно мнение, что кризис, переживаемый сейчас крупнейшими биржами мира, стал возможным именно благодаря сообщениям о новом русском компьютере, подрывающем монополию «Wintel»?

Лыков: — Не много же стоит экономика, которую может потопить невинный розыгрыш. Да и не стоит преувеличивать, сегодня акции падают, завтра растут — это и есть свободная экономика и рыночное регулирование, не так ли?

Жан-Пьер Тюбо: — Хорошо, предположим, играл действительно человек. Но неужели вы считаете, что каждый человек может конкурировать с компьютером?

Лыков: — Господа Форд, Морган, Рокфеллер создали огромные промышленно-финансовые империи, обходясь обыкновенными бухгалтерскими счетами. Потребность в компьютерах во многом преувеличена, девять десятых того, что сейчас делает компьютер может столь же эффективно делать и человек. Может быть, не один, а три-четыре, но сделают.

Жан-Пьер Тюбо: — Но трем-четырем нужно платить!

Лыков: — Именно. Мы и хотим, чтобы платили! Это повысит покупательную способность населения и оживит мировую экономику.

Питер Абрахамсон: — Знаете, это не ново. В нашей истории уже были луддиты, разрушители ткацких станков.

Лыков: — Мы не призываем разрушать. Мы призываем лучше использовать собственные способности. И, кстати, лучшие ткани — это ткани ручной работы. Ткани, ковры, часы…

Мне надоело стоять покосившимся столбом, и я сел.

Лихо завертели — «Лига человека». Поди, проверь. Да и кто мешает зарегистрировать подобное общественное объединение? Я слушал вполуха, луддиты, трансвеститы… Какое мне до этого дело? Отыграть — и хватит. Домой хочу. В Россию. Пить после бани чай за самоваром, перехватывать у коллег до зарплаты. Лечить людей по мере способности. Где-нибудь на лоне природы, в уютненькой чистой деревеньке. Крыжовнику посадить, степенно беседовать со старожилами на завалинке, водить с девками хороводы… Пить свежее деревенское молоко, парное. Гулять, шуршать листвой, собирать грибы. Сыт я ответственными поручениями по горло. Покоя хочу.