Ван-дер-Мейер: — «Le Bell» и не претендует, во всяком случае, пока не претендует на то, что он — абсолютно лучший шахматист. С нас довольно и того, что это — лучшая в мире программа, — но видно было, что он все-таки огорчен.

Теперь все взгляды обратились на меня. Стали расспрашивать о том, кто я да где я, почему не выступаю в шахматных турнирах и какие мои планы на будущее. Расспрашивали, фотографировали, снимали на видеокамеры.

Я надел пиджак и отвечал кратко, но ясно. Что случилось в Стамбуле? Со мной — ничего, при первых признаках опасности я уехал в Париж. Разумеется, по решению руководства команды. У нас очень заботятся о людях.

В турнирах играл, но в турнирах местного значения, кандидат в мастера спорта. Почувствовал прилив шахматной силы недавно, пособили калики перехожие. В крупных турнирах играть буду, если позовут. Нет, я не думаю, что каждый может развить свои шахматные силы до моего уровня, оно и не к чему. Свой компьютер? Не имею, но непременно обзаведусь, самым лучшим, самым новым. Российские компьютеры? Ну, это, наверное, для станков, космоса, армии.

Я говорил, стараясь по возможности давать удовлетворительные ответы. По пути сюда я получил инструкции, впрочем, самые кратенькие, и теперь следовал им неукоснительно. Искоса поглядывал на дядюшку Кузнецова, сверяясь с генеральным курсом. Заметных отклонений не находил.

Затем Лыков поблагодарил корреспондентов за то, что почли нас своим присутствием, и пресс-конференцию объявили закрытой.

Я смотрел, как расходятся люди, ожидая подъёма, энтузиазма, хотя бы чувства выполненного долга. А — не получалось. Наверное, очень устал.

— Ну, Петр Иванович, великое дело сделали, — положив руку на мое плечо, сказал Кузнецов. — Не грех и отметить.

— А потом?

— А потом — что хотите. Советовать не берусь. Хотите — возвращайтесь в Россию, хотите — оставайтесь здесь. Или там в Америку летите.

— На каких основаниях? Я и здесь-то по чужому документу живу, как не хватились.

— Ах да, вам же паспорт нужен. Иван Петрович, — подозвал он Лыкова, — паспорт товарища Денисова при вас?

— Ну, конечно, — Лыков полез во внутренний карман пиджака. — Только вчера получили все визы.

— Какие визы? — удивился я.

— Шенгенскую и в Америку.

— Зачем?

— Как скромный знак признательности, — улыбнулся Кузнецов. — По нашим каналам это сделать много легче, чем вам, частному лицу. И еще сюрприз, так, пустяк, но от чистого сердца, — он протянул мне плотный конверт.

— Что это?

— Приглашение на турнир. Четырнадцатая категория, не ахти что, но ведь нужно с чего-нибудь и начать?