— Откуда? Ведь я только сегодня объявился миру?

— Ну, у нашей шахматной федерации есть определенное влияние. А наша служба всегда дружили с шахматистами. Главное — начать, а там вы и сами, своими силами наведете шороху.

— Я должен играть?

— Нет, как можно. Хотите — играйте, хотите — на Лазурный берег езжайте. Или в Сочи, если соскучились по нашенской действительности. Конечно, ваше выступление в турнире укрепило бы версию, но и без того…

— А когда играть-то?

— Завтра вечером.

— Завтра? А где?

— В Нью-Йорке.

— Ох, ведь не успеть могу.

— Вы решились! Спасибо. От всего сердца спасибо. А успеть — успеете. Мы тут третий сюрприз приготовили. Полетите на «Конкорде». Билет там, в конверте.

Я развернул его. О, вот бумага из Российской шахматной федерации, где я назван полноценным мастером спорта с коэффициентом 2.400. Другая бумага, должно быть, приглашение, а третья, красивая, — билет на «Конкорд».

— Он же очень дорогой, «Конкорд». Можно и «Боингом»…

— Считайте, производственная необходимость. В каком-то смысле так оно и есть. Ваше выступление для нас несравненно более ценно, нежели «Конкорд».

Лыков, стоявший рядом, улыбнулся. Рад за меня, наверное. Или что операция прошла успешна. Орден получит, звездочку лишнюю.

— А теперь — погуляем! Заслужили!

Гуляние имело место в небольшом ресторанчике на берегу Сены. Небольшом, но очень приличном. Прекрасное обслуживание, вкусная еда, всей музыки — один гитарист, но какой…

За столом нас было четверо — Кузнецов, Лыков, Азаров и я.

Помянули Сергея и Антона, потом просто сидели, разговаривали.

— Ах, — спохватился Кузнецов, — а ваш липовый паспорт где?

— При мне, — я протянул его Кузнецову. — В чужой стране без паспорта как-то не того…

— А с двумя паспортами ещё хуже. Каспар Хаузер, хм… От Каспарова, значит. Ну, вы, Петр Иванович, и Каспарова, дай срок, победите. Где-нибудь через годик. Запросто-то к нему не подобраться, — Кузнецов спрятал паспорт. — За будущего чемпиона мира!

Вечер прошел пристойно, пили только вино. И в меру. Поэтому разошлись в самом приподнятом настроении.

— Давай попрощаемся, — сказал на пороге ресторана Кузнецов.

— Попрощаемся?

— Ну да. Мы сегодня улетаем. В Москву.

— Как, уже?

— Служба.

— А ведь еще этот, поросе… то есть лже-секач, компьютер.

— Наш человек его прихватит. Не возражаешь?

— Нет, с какой стати.

— Он-то ничего особенного, но все же программы…

— Да пожалуйста, я не претендую.

Мы чуть-чуть постояли, пока Азаров ловил такси.

— Бывай, — хлопнул меня по спине Кузнецов, пожал руку Лыков, кивнул Азаров.

Я смотрел вслед отходящему такси.