— Пожалуйста, — опять выручил язык. Разговор-то шел на английском, а рядом со мной расположилась покровительница бедных, мисс Маклин. — Прекрасная погода, не так ли?

Заглушить мою пошлую фразу мотору не удалось. Автобус тронулся.

— Замечательная погода, — согласилась сенсация турнира. — Меня зовут Элис.

Пришлось представиться. На переднем сидении, вполоборота к салону, живописная дама бойко тараторила в микрофон: — Экскурсионное агентство «Ариадна» радо приветствовать участников шахматного турнира «Аэро». Вы совершите незабываемую поездку в чудесное место, изумруд нашего края — Графский заповедник. Экскурсия продлится четыре часа, во время которой мы… — но тут динамик взвыл и намертво смолк, прервав поток благоглупостей.

Дорога не бархатная, то и дело подкидывало на колдобинах, но мою попутчицу это не смущало.

— Мы не встречались раньше? В Брюсселе? — развивала она диалог.

— Вряд ли. Никогда не был в Брюсселе.

— Быть может, вы приезжали в Гастингс?

— И это сомнительно. Доведись мне увидеть вас, я бы не забыл никогда, — во, какой я галантный. Поросята, чай, обзавидовались.

Автобус покинул город, замелькали телеграфные столбы. Быстро едем. Сельский пейзаж вызывал восторг у Элис.

— А это — Тихий Дон?

Я уверил, что да, и, указав на рыбаков, начал объяснять, в чём заключается главное отличие монастырской ухи от мирской, вспоминая былое. Тема нашла отклик, и не успела Элис исписать половину блокнота рецептами кухни Войска Донского, как мы остановились у шлагбаума.

— Уже приехали? — удивилась она. — Как жаль, — печаль, похоже, непритворна. Эмансипация — явление противоестественное, кухня возьмёт свое. — Вы так интересно рассказываете, просто потрясающе.

— Нам предстоит и обратный путь, — утешил я её. Действительно, наболтался всласть. И, что ценно, ни слова о шахматах.

Миновав полосатое бревно, мы подъехали к двухэтажному зданию кремлевского кирпича, с башенкой, окнами-бойницами, а перед домом бездельничал фонтан-Самсон, скопированный с Петергофского. Только без воды.

Неизвестного вида птица, сидевшая на золоченой голове, озадаченно смотрела на нас: неужели и эти купились, приехали на водопой?

Дама-экскурсовод взяла реванш за молчание в дороге:

— Мы находимся на территории одного из старейших российских заповедников мирового значения, ведущего свою историю с конца девятнадцатого века, с райского парка принцессы Ольденбургской…

Я отошел в сторонку. Удачная скамейка, чистая и в тени. Панно на стене выглядело прелестно, а экскурсовод старалась и за себя, и за фонтан, информация с клёкотом вылетала из неё и назойливо носилась по округе: 'с этого года заповедник работает в режиме заказника, выдача лицензий на отстрел основан на строгом научном расчёте, количество лицензий ограничено и стоят они весьма дорого, отстрел животных благоприятно сказался на здоровье оленьей популяции, а кабанье поголовье держится на оптимальном уровне, всё добытое мясо идет в благотворительную столовую, по-прежнему запрещена охота на реликтовых представителей животного мира.