Кушайте, гости дорогие.

Я отвернулся.

Бабочка порхала над поляной, раздумывая, на какой цветок сесть. При избытке предложения возникает проблема выбора, непосильная и для насекомых.

Негромкое басовое жужжание сзади, со стороны музея. Сердитый шмель гонит безвалютную нищенку с поляны спецобслуживания. Бабочка зависла над цветком, взмахи крыльев медленные, сонные. В голове у меня обманчивая дремота, сумрак под сводами черепа, который мне виден — изнутри. Спокойно, голова, не напрягайся, давай лучше отдохнем до завтра, побережем клеточки.

Жужжание стало громче, грознее. А как укусит шмелюга?

Я повернул голову и едва успел отскочить в траву, освобождая путь. Летел не шмель. Не сработай мозг в режиме пережога — лежать мне пронзенным изделием предприятия «Стрелец», арбалетной стрелой штучной работы.

Окна дома смотрели отрешённо, мёртво; часть их открыта. Лето, жара. Стрелять могли из музея. Чучело понадобилось? «Денисов П. И., сто семьдесят четыре сантиметра (в обуви), шестьдесят шесть килограммов, кулинар, шахматист, инвалид по редчайшему заболеванию».

Нет уж. Когда умирать — дело моё и болезни. Третьих лиц просят не беспокоиться.

Я не озаботился поиском стрелы. Улетела — и прощай. Пугало иное — внутри заворчала, пробуждаясь, тупая, бессмысленная ярость. Полегче, полегче. Я проглотил капсулу давудина, добавил пару таблеток элениума. Зубы стучали, словно не на солнцепеке я, а в леднике-кадаверной.

Альба Регия готовилась распустить новый бутон. Я вернулся на дорожку, потащился к выходу.

Погулял, примерился к раю. Меня обгоняли другие экскурсанты.

— О, Питер, где вы потерялись? — Элен коснулась моей руки. — Здесь так чудесно, спокойно, я отдыхаю душой. Вы идёте в тир?

— Уже был, в некотором роде, — хватило сил пробормотать.

— Вы совсем раскисли.

— Перегрелся на солнце.

— Это опасно. Солнечный удар — плохо. Идите в тень.

Превосходный совет. Держаться в тени, не высовываться, не возникать, и, может быть, всё образуется. Кого это я так интересую? То задавить хотят, то подстрелить, не соскучишься. И ведь веду себя смирно, разве что выиграл несколько партий, но из-за этого не убивают. Или убивают? Кому я нужен, право. А, получается, нужен. Вот и мисс Маклин принимает участие. Так говорит паранойя.

Тень ли действовала благотворно, лекарство ли, но, когда я забрался в раскаленный автобус, уныние испарилось, напротив, поднял голову давно забытый энтузиазм, и мы даже продолжили беглое знакомство с холодными закусками атаманского стола.

— Знаете, Питер, я поговорю с одним человеком дома, в Лондоне. Он связан с издательством, и, если заинтересуется, вы сможете написать и опубликовать книгу. Поваренная литература всегда распродается, можно хорошо заработать.