Откричав, Владигор смилостивился, ушёл. Три минуты рекламы, а затем — ужасно познавательная передача о пользе бальзама Ща. «От всех болезней нам полезней бальзам „Ща“ с красной книжечкой на шнурочке».

Я встал. Что ж ещё делать? Либо слушаешь радио лёжа, либо сидя, либо стоя.

Ещё, правда, можно ходить. Шесть шагов к окну, шесть — обратно к двери. Утренняя порция — пять тысяч шагов. Плюс сто приседаний, сто земных поклонов и сто отжиманий. С перерывами, конечно. Как учёный-народник Морозов в Шлиссельбурге.

Где-то на половине пути радио, наконец, смолкло. Ай-ай, что-то я запозднился. Всё потому, что терпел концерт по заявкам. Нет, чтобы после утреннего туалета пойти маршрутом — поленился, лёг назад. А зачем?

За дверью послышалось звяканье. Я взял со стола миску и кружку, сунул их в ящичек двери, что-то вроде шлюза.

С той стороны потянули, а через минуту вернули назад. Каша перловая и грушёвый компот.

Ел я медленно, очень медленно, поскольку иного развлечения до обеда просто не было. Разве что вымыть посуду.

Вымыл.

Опять улёгся.

Наверное, по сегодняшним меркам положение мое можно расценить, как невероятную удачу. Тюрьмы переполнены, в каждой камере на одно наро-место до пяти человек, а тут — одиночка, да какая роскошная! Три ламы под потолком: одна с ультрафиолетом, включается на десять минут в день, другая накаливания, включается в сумерках и гаснет в двадцать два ровно, и третья, слабенькая, горит всю ночь. Койка. Унитаз. Умывальник. Даже душ, и раз в неделю дают горячую воду. Мойся, стирайся, наслаждайся гигиеной. Радио, за капроновой сеткой, увы, без ручки, хочешь, не хочешь — слушай. Работает непредсказуемо, от двух до четырех часов в день.

Дважды в неделю приносят книги — без выбора, что дадут. Со штампом «библiотека ИМПЕРАТОРА австрiйскаго полка», который был похерен, и рядом — другой штамп: «Учреждение номер шесть»

На книгах поновее — только последний. Но сегодня в изголовье лежал томик с надписью «„Трудъ“, вестник литературы и науки, девятый том за январь — март 1891 года». Предлагал сей вестник роман «Немудреное счастiе» г-на Круглова, «Рыцари зеленаго поля» Афанасьего-Чужбинского, роман Зола «Деньги», стихи и массу научно-популярных очерков — о пользе кремации, о железных дорогах и телеграфах, о таинственном материке…

В который уже раз попытался угадать свое месторасположение и я.

Где я? В неволе, понятно. Тюрьма? Но странная. Климат? Похоже, обыкновенный, средняя полоса России. Похоже — потому, что окно в камере крохотное, зарешеченное и с намордником. Виден кусочек неба, то голубой, то серый. Часто идет дождик, но какой-то робкий.