Везли меня сюда в вагоне почтовом. Почтальоны, понимаешь. Печкины. В купе окон не было, так что ни направления, ни тем более, названия станций не знал. Впрочем, дорога со всеми остановками заняла не более суток, а чистой езды было и того меньше, часов четырнадцать-шестнадцать, из них большая часть по бархатному пути, без стука и тряски. Хотя, возможно, я и ошибаюсь, часов у меня нет, равно как и галстука, ремня, шнурков, бритвы.

Радио передавало общероссийский канал, тоже не вычислишь.

Возможно, Подмосковье. Или где-нибудь неподалеку от Николаевской чугунки. Или это неврологическая больница? Тоже не рядовая, а — особенная? Я уже в одной лечился… Или я — невольный участник имитации полёта на Марс?

Не знаю. Регулярно водят в кабинет с голубоватыми кафельными стенами и запахом эфира, где люди в белых халатах взвешивают, измеряют давление, светят зеркальцем в глаза, снимают электроэнцефалограмму, вводят что-то (говорят — лекарства) внутримышечно и внутривенно. Берут кровь еженедельно, верно, для анализов. Раз в квартал — будьте добры на спинномозговую пункцию. Ничего…

Задают самые разнообразные вопросы, преимущественно по поводу настроения, содержания сновидений, вкусовых пристрастий, но сами на мои вопросы отвечают неохотно. Чаще уходят от ответа. Тут же, кстати, и выдают ножницы на несколько минут — обстричь ногти. И, раз в месяц — стригут волосы, включая бороду. Не бреют, а именно стригут, хотя растить бороду мне не так уж хочется. Сейчас я здорово напоминаю Карла Маркса в его поздние тридцатые. Три последних месяца никаких лекарств — если прежде, конечно, были лекарства.

Здоровье — в пределах нормы. Никаких отключений, мигреней и шизофрений. Так мне кажется. Зато сны… Сны видел я необычайно связные, продолжающиеся из ночи в ночь. Занятные — с рыцарями, магами, вампирами и драконами. В снах казалось, что они и есть настоящее, подлинная явь, а остальное — глупый морок.

Просыпаясь, я какое-то время соображал — кто я? где? И вздыхал, видя вокруг голые стены. Замок Иф какой-то. На одну персону. Других узников я не встречал. И где встречать? Коридоры серые, длинные, дверей две дюжины — до хитрого кабинетика. Никто не шумит, а, если и шумит, за громкими звуками радио не услышишь.

Прогулки по дворику без окон. Две прогулки по часу. Не хочешь — не ходи. Подходит к концу второй год, как я взаперти. Крестики на стене не рисую: радио есть.

Никаких допросов. Никаких избиений. Хотя — человек я смирный, не балую, не бунтую, распорядок соблюдаю неукоснительно — тем более, что и выполнять особенно нечего. Хочешь лежать — ложись и лежи. Хочешь читать — читай. Умные мысли записывать вот нельзя, вернее, нечем — нет ни ручки, ни карандаша, ни писчей бумаги. А туалетная есть. Культура.