«Этот скунс-переросток сразу поставит на кон все! Особенно теперь! Обязательно пойдет ва-банк»! — решил Лорд.

И не ошибся.

Как он и предполагал — соперника подвели его гордыня и обида. Да излишняя молодая самоуверенность в собственной крутости. И глупость несусветная. Ну и конечно, жажда порисоваться перед племенем, а заодно и покарать ублюдочного пленника за нанесенную обиду. От своих-то: хочешь — не хочешь, но приходилось терпеть, а вот чужаку спускать оскорбление он явно не собирался.

Выставив щит, чуть ли не на вытянутую руку впереди себя — он сразу попер прямо на противника молодым лосем во время гона, видимо рассчитывая, если уж не сшибить Лорда на землю, словно кеглю, то как минимум, морально подавить его мощью и яростью своего броска. Либо, лишив возможности маневра, прижать к плотной, состоящей из нескольких рядов стене зрителей, наблюдающих за дракой. Удайся этот замысел, они и отодвинуться бы не смогли, ибо задние плотно подпирали передних.

Не вышло…

Мобилизовав все имеющиеся иссякающие резервы, в последний момент Виктору все-таки удалось уйти с линии атаки полуоборотом со скручиванием корпуса и коротким быстрым подшагом. При этом он не был задет даже кончиком вражеского клинка, выставленного из-за щита.

Подсечка под взъем опорной ноги прошла, как на квалификационном экзамене и теперь инерция собственного мощного корпуса, нацеленного вперед, работала против самого́ «ухореза».

Недолгий стремительный полет…

Глухой и плотный удар грохнувшегося о землю мощного мясистого тела. Стена болельщиков все-таки, как-то умудрилась быстренько раздвинуться по сторонам и предоставила ему площадку для приземления.

Виктор запрыгнул на спину соперника — неделю не евшим кошачьим хищником.

Воздел перед собой руку с мечом.

Эффектно перехватил оружие обратным хватом… и с трудом остановил себя в желании убивать…

Однако меч был занесен и сдать назад без последствий для врага — значило показать свою слабость и боязнь наказания за убийство. Пусть даже в «официально смертельном поединке».

На миг задумавшись, Лорд склонился над поверженным врагом и крест-накрест распорол ему мышцы спины. От плеч к пояснице. Словно зарегистрировал свою победу печатью…

Не слишком глубоко, чтобы не задеть легкие и почки, но и царапиной этот косой крест назвать не смог бы даже самый отъявленный оптимист. Местами сквозь кровь даже ребра виднелись.

На несколько ближайших месяцев самоуверенный вонючка «ухорез» гарантированно не являлся бойцом…

Над площадкой нависла тишина. Аборигены подавлено и раздосадовано молчали. Даже группа их «мега-воинов» пребывала в явной задумчивости, а возможно даже в некоей озабоченности.