«Да, ребята, что-то в вашем плане пошло не так», — в отличие от двух предыдущих схваток, не спеша выпускать из рук меч со щитом, Лорд скроил на лице маску холодного и даже ледяного достоинства.

— Генерал, я люблю тебя, — прошелестел в тишине голос Анны, — Ты просто бог! Я чуть бегемота не родила!

— Что, неужели тебе не слишком хотелось поближе познакомиться с этими славными парнями? — устало, но довольно перевел дух мужчина.

— Чурбан! Солдафон! Бог сапогов! И все равно — люблю тебя!

— Умерь свои восторги. Нужно еще убедиться, что здешний босс не поменял свои планы.

Оба молотили глупости, словно пытаясь обмануть друг-дружку и самих себя. Стараясь забыть о том, что в сущности, для них ничего не поменялось и в самом лучшем случае наступит завтрашний рассвет и все повторится.

— Зачем ты его ранил, Виктор? — звонкий воробьиный голос Оливии вмиг развеял победную эйфорию генерала, — ты ведь и так победил?

Мужчина взглянул на девочку и не сумев подобрать подходящих слов для ответа, только пожал плечами, будто извиняясь…

— Как твое имя, воин? — громко спросил приблизившийся к пленникам вождь.

— Виктор.

— Ты честно дрался. И победил. Ты воин. Мой брат погиб достойно, — вождь со значением обвел глазами своих замерших соплеменников и снова обернулся к Лорду, — Сегодня ты и твои люди будете отдыхать. А завтра мы начнем снова. Иди, Виктор. Ешь, пей, набирайся сил. И люби свою женщину. Может быть — в последний раз. Утром ты станешь драться с другими воинами. Лучшими. Завтра они будут любить её… Идите.

— Ну, мы еще посмотрим, кто прикурит от солнца на закате и девочку танцевать будет, — блеснув зубами, усмехнулся в ответ Лорд на своем языке. Сейчас его ухмылка была похожа на оскал ягуара, пусть загнанного в угол, но не собирающегося сдаваться. И потому втройне опасного.

Пусть генерал и не справился с точным дословным переводом слов вождя, однако он и без помощи Ла Виша, прекрасно понял смысл прозвучавшего.

«Ухорез» промолчал и лишь кивнул. С достоинством и уважением. Как воин воину, как равный равному.

Он также, как и «собеседник» — понял главное.

Уходя с площадки под конвоем семерки «ухорезов-гвардейцев» из той самой, отдельно гуртовавшейся кучки, Виктор обернулся и отыскал глазами аборигенку, которая болела за него во всех трех схватках.

Она была довольна. В темных глазах женщины затаилось скрытое торжество — словно поджидающая жертву ядовитая змея. Пусть скрытое на самом дне, но все же присутствующее там.

«Чем же тебя так люто обидело родное племя»? — подумалось Лорду, — «Или ты радикальная феминистка, ненавидящая всех мужиков без разбора. А может — просто маньячка. Как наш „кошмар семнадцати блоков", которого Ева когда-то забила камнем“. Впрочем, это только твои проблемы, свирепая женщина, мне все равно не до того».