Лисенок вдруг расправил тонкие крылья и взмыл в воздух. Он метался по комнате, пока не исчез в кухне. Секунд через пятнадцать Хики вернулся, держа в лапках заветный пульт.

Я принял его, но остался в легком оцепенении. Зверек действительно понял меня. Точно, как понимал Сэшу.

— Спасибо, Хики, — сказал я и почесал его за ухом, — ты правда удивительный друг.

Оказывается, через поцелуи может передаваться не только герпес.

Воистину удивительное открытие.

* * *

Подозреваю, что дело здесь не только в способностях ангорийки. Меня же облучило энергией гиперкуба. Хрен его знает, чем это чревато. Надо еще сказать спасибо, что не обзавелся щупальцами и россыпью паучьих глазок.

Короче, раз вышло с цветочком и лисенком, я решил попытать счастье со зверем покрупнее. И сейчас усиленно пытался воскресить то теплое чувство. Получалось хреново. Очень мешали ветви, норовящие влететь прямо в глазницу.

Но все же мне удалось сосредоточиться. В голове появилось ощущение странного света. Я вложил в него желание остановиться — его у меня хватало, прям через край — и толкнул трицератопсу.

Но эта груда мышц продолжала рваться вперед, как локомотив. Земля тряслась от его скачков. Птицы с воплями разлетались. Зверь сокрушал подлесок, прорывался сквозь лианы, и даже вековые стволы разлетались под его натиском, а из-под лап летели комья грязи и коряги.

— Давай же! Тормози! — рычал я, пригибаясь от очередной ветки.

Связь установилась, я это чувствовал — не спрашивайте как, сам не понимаю. Просто рогатый бог на нее плевать хотел. Злость — вот все, что он чувствовал. Я пытался погасить ее, но у меня просто не нашлось подходящих эмоций, которые можно ему транслировать. Неспокойно на сердце, блин, во время таких скачек. Не умиротворенно!

В ушах свистел ветер, даже глаза начали слезиться. Мелькали деревья. Каждый прыжок этой громады отдавался у меня в ногах и прокатывался волной по позвоночнику. Силе и неукротимости трицератопса оставалось только завидовать. Ящер решил устроить гонку по всему лесу, но избавиться от прицепившегося паразита.

Он ревел и жаждал скинуть меня, раздавить, втоптать в землю.

Сейчас динозавр резко вскинул голову. Его воротник дернулся, но мне удалось сохранить равновесие. Мышцы напряглись еще сильнее, как и механизмы левой руки.

Я попробовал снова. Толкнул в его громоздкую башку порыв немедленно остановиться.

Но все пошло кувырком — в прямом смысле.

Трицератопс сбился с шага.

Массивное тело неожиданно потеряло равновесие. Земля провалилась у нас под ногами. Мир рухнул в бездну, и вся эта сотня тон живой плоти покатилась кубарем под откос, который я не разглядел из-за стены деревьев.