Мы с этим чешуйчатым богатырем нашли общий язык.

Я положил руку на его носовой рог и пафосно изрек:

— Нарекаю тебя Добрыней.

После чего с усмешкой добавил:

— Но мы никогда и никому не расскажем про белочек.

* * *

Вольники остались ждать рядом со стадом трицератопсов.

В наушниках послышался женский голос:

— Волк! Волк, где ты? Отзовись, черт возьми!

Змей даже невольно усмехнулся. Эта беловолосая сука все же проявила себя. Не безразличен ей офицерчик. Даже забыла с общей частоты уйти.

Один из главарей отключил связь и жестом показал Змею следовать его примеру, чтобы на той стороне их не услышали.

— Прикажи парням кончать ее, и давай заканчивать с этим цирком, — этим главарем был Монах. И он не просто советовал, а настоятельно рекомендовал. Тон его голоса был не командирский, но и не как у подчиненного.

Змей колебался. В наушнике все так же раздавался голос Кармиллы.

— Волк, сволочь! Ответь! Если ты сдохнешь, то клянусь, я воскрешу твое бездыханное тело и убью еще раз!

И ведь она даже не врала. Засунуть в труп чип — и вот новый ходячий покойник.

Змею понравилось представлять заносчивого капитана в виде зомбака.

Волк не возвращался слишком долго, а молчание вольников становилось все более гнетущим. Змей нажал кнопку микрофона. С его губ уже собирались сорваться три заветных слова: «валите эту суку».

И тут земля задрожала, а деревья вдалеке зашевелились. Звук становился громче, локомотив приближался. С характерным треском рухнули несколько высоких стволов. А затем появился он.

Бог войны собственной персоной.

Он был на коне! Точнее, на трицератопсе. Волк стоял на широком загривке ящера и держался за воротник, как капитан за штурвал. Его изодранный плащ развевался за спиной, как штандарт, переживший тяжелый бой, но так и не павший в грязь.

— Эй, а он же без плаща был, когда ускакал, — почесал маковку Саблезубый. — Ну точно же! Только ранец за плечами…

— Отрос по дороге вместе с яйцами, — плюнул Змей.

Его морда недовольно кривилась, даже желтый глаз будто начал поблескивать. Слишком уж Волк харизматично выглядел в этот момент. А еще мерзавец казался чертовски довольным собой — прям светился улыбкой на сто ватт.

Трицератопс замедлился и неспешно пересек поляну. Стадо расступилось перед ним, как свита перед королем. Но настоящим повелителем был не он, а тот, кто с ним справился. Волк взирал на вольников с презрением, от чего Змей едва сдерживался, чтобы не выхватить пистолет из кобуры.

— А у этого мразюка есть стиль, — сказал Монах.

* * *

— Кармилла, милая, ты звала меня? — вышел я на связь. — Извини, мне было не сподручно отвечать.