Вайлет сидела рядом и совершенно не мешала.

— Смотри, — я сам невольно нарушил тишину, указав пальцем на группу ярких звёзд, — это Большой Грифон. Вот его голова, крылья… а та звезда, что горит ярче всех — его сердце. У икарусов говорят, что он ведёт за собой души павших воинов в залы вечного пира.

Вайлет подняла голову, нашла созвездие в каталоге и ответила ровным, почти механическим голосом:

— Звезда Сердце Грифона, является красным гигантом класса К. Расстояние до неё составляет приблизительно 197 парсеков. Её видимая звёздная величина — 0,45.

Я хмыкнул. Романтика и статистика — вещи не самые совместимые, но другого ответа от киборга ждать не приходится.

— А вон то, — я провёл пальцем по воздуху, очерчивая три звезды в идеально ровную линию, — это Веретено Ткачихи. Легенда фелимгорцев гласит, что богиня судьбы прядёт на нём нити жизней. Если долго смотреть, можно увидеть, как они мерцают.

— Данная астерическая группа состоит из трёх молодых голубых сверхгигантов, — невозмутимо продолжила Вайлет. — Расстояние до центральной звезды составляет 441 парсек. Весь кластер является частью более крупной туманности, известной в астрономических каталогах как «Дыхание Океана». Вероятность того, что вы можете визуально зафиксировать «мерцание нитей», составляет 0,002% и, скорее всего, является оптической иллюзией, вызванной атмосферной турбулентностью.

Я усмехнулся. Несмотря на убийственную педантичность, в этом есть некий шарм.

Никаких эмоций, никаких лишних вопросов. Просто факты.

И это почему-то успокаивало.

Я перевёл взгляд на особенно яркую звезду, которая висела низко над горизонтом и переливалась ледяным светом.

— А вон та, Око Горгоны… — начал я и осёкся.

Звезда мерцала, будто подмигивала, холодная и отстранённая.

Вайлет, не дожидаясь продолжения, сообщила:

— Белый субгигант класса F. Расстояние — 86 парсеков. Видимая звёздная величина — 1,15. Интересный факт: её свет, который вы видите сейчас, был испущен 280 лет назад.

Я молчал, глядя на эту одинокую точку.

Время… до чего же оно относительно.

Двести восемьдесят лет, да? Очень долгий путь.

Через гиперпространство получается перемещаться гораздо быстрее.

Ведь я был там ещё совсем недавно.

Сидел в тесной кабине своего перехватчика «Гадюка-7». Вокруг — абсолютная, звенящая чернота космоса, прошитая такими же безразличными звёздами. И среди них самая близкая и огромная — Око Горгоны.

Она висела передо мной, как слепящий прожектор, не мерцая — слишком яркая для этого. Чистый, почти хирургический белый свет. В вакууме звёзды не дрожат, не играют, как на Земле — они горят ровно, словно раскалённые иглы, вонзающиеся в сетчатку.