А вокруг — война.

Очередной бой за контроль над сектором.

«Гадюка-7» вихляла на форсаже, уворачиваясь от залпов. Перегрузка вдавливала меня в кресло, зрение сужалось до туннеля, а экраны показывали формирование аномалии в структуре космоса. Резкая вспышка, прорыв.

— Волк-117, приём! — раздался в наушнике голос связиста. — Из гипера только что вышел тяжёлый крейсер класса «Дредноут». Приказ очистить зону от истребителей, основная ударная группа переключается на него.

— Понял. Зачищаем мелочь.

Я рванул рычаг на себя, плазменные двигатели взрыли.

— Цель в секторе! «Клинок-2», на хвосте! — доложил бортовой ИИ.

Вражеский истребитель пронесся мимо, осыпав меня серией импульсных залпов. Один чиркнул по корпусу — скрежет, треск композитных панелей.

Разворот на 180, прицельная сетка накрыла мишень.

— Ловлю в захват… — прошипел я сквозь зубы.

На секунду в перекрестье мелькнула она, Око Горгоны. Неподвижная, бесстрастная, как прицельная метка.

— ОГОНЬ.

Две УРС-9 («Ударная Ракета Сближения») сорвались с направляющих. Через три секунды — яркая вспышка на радаре. Ещё одна звезда на мгновение зажглась в этой системе.

— Цель уничтожена, — доложил я.

На экранах отобразились разлетающиеся обломки.

Мои товарищи тоже взяли свои цели, ещё несколько вспышек.

— Сектор чист, — сообщил связист. — Переходим к основной цели.

Где-то там, в чёрной пустоте, уже разворачивался «Дредноут». Но пока — только звёзды.

Око Горгоны горело, как прежде.

Холодное.

Безучастное.

Как и всё в проклятом космосе… по которому я так скучаю.

— Не могу забыть это… — сами собой пробормотали мои губы. — Ощущение, как тебя вдавливает в кресло на форсаже, перегрузка, от которой темнеет в глазах, но ты терпишь, потому что это часть танца. Танец на лезвии бритвы, где одно неверное движение — и от тебя останется лишь облачко перегретого пара и обломков.

— О чём вы говорите, капитан?

— Космос… свобода и война… Да, приходилось выполнять приказы, так что это не настоящая свобода. Но её не существует. Всегда есть долг и обязательства, которые ты на себя берёшь. Однако в космосе всё иначе… Вселенная сжимается до размеров пилотской кабины. И это… невероятно, — прошептал я, глядя на ту далёкую звезду.

Сглотнул и продолжил, не понимая, зачем:

— Ты не представляешь, каково это. Тишина. Абсолютная. Только гул систем жизнеобеспечения и твой собственный пульс в ушах. А потом эфир взрывается криками, помехами, командами. И начинается бой. Это не похоже на то, что показывают в кино. Это быстро. Жёстоко. Ты видишь вспышку вражеских дюз, бортовой компьютер рассчитывает траекторию уклонения, ты до боли стискиваешь рычаги, бросая машину в немыслимый вираж. Звёзды превращаются в длинные белые полосы. А потом ты ловишь врага в прицел…