* * *

Утро наступило с мерзкого, настойчивого ощущения щекотки на коже.

Лекса, провалившаяся в тяжёлый, тревожный сон лишь под рассвет, недовольно поморщилась.

В полудрёме ей казалось, что кто-то водит по её щеке пёрышком.

Раздражённо отмахнувшись, она задела рукой что-то шевелящееся и определённо живое.

Лекса резко открыла глаза.

И тут же её лёгкие исторгли пронзительный, полный неподдельного ужаса визг — будто включилась сирена воздушной тревоги.

По её постели, прямо по белому одеялу, ползали десятки пауков.

Огромных, размером с её ладонь.

Их полупрозрачные, мерзко-бежевые тельца с длинными лапками хаотично копошились, исследуя территорию. Они ползали повсюду — по подушке, по тумбочке, по одеялу.

Словно оживший кошмар арахнофоба.

И Лекса резко обрела именно такую фобию.

Лекса с визгом соскочила с постели, инстинктивно набрасывая край одеяла на копошащуюся массу. Нога коснулась холодного пола, и тут же под её ступнёй раздалось отвратительное, влажное «чвяк».

Девушка опустила глаза.

Она раздавила одного из пауков.

Теперь её босая нога испачкалась в его липкой, желтоватой гемолимфе.

Лекса завизжала ещё громче и отчаянней, подпрыгивая на одной ноге и пытаясь стряхнуть с себя эту мерзость.

Но полу тоже ползали пауки.

Они выползали из-под её кровати, словно армия чудовищ из преисподней.

На секунду в лейтенанте взыграло профессиональное любопытство — нужно оценить источник угрозы. Сделав глубокий вдох, она набралась храбрости и заглянула под кровать.

Лучше бы она этого не делала.

В полумраке под койкой лежал огромный кокон из плотной паутины. С десятками круглых яиц внутри. Прямо на глазах из них, шевеля тонкими лапками, выбирались новорождённые монстры. Целая кладка.

Фабрика по производству кошмаров, развёрнутая прямо у неё в спальне!!!

И тут что-то мягкое упало ей на волосы с потолка.

Это стало последней каплей.

Предел её выдержки оказался пройден.

Забыв о самообладании, тактике и здравом смысле, Лекса с воплем ужаса и отвращения вылетела из каюты, как пробка из бутылки шампанского.

Она неслась по коридору, отчаянно матерясь, тряся головой и пытаясь вытряхнуть из волос невидимого, но от этого не менее ужасного пассажира.

Девушка неслась вперёд, не разбирая дороги, и в её мозгу звенела только одна ясная мысль. Она отлично знала, кто виноват в этом чудовищном розыгрыше.

За ним стоял кто-то с богатой фантазией, отсутствием моральных принципов и явной нелюбовью к ней.

Имя этого кого-то — Кармилла.

* * *

Утро в столовой избушки казалось обманчиво-идиллическим.

Проектор, встроенный в потолок над большим общим столом, транслировал на стены панорамное изображение морского побережья.