Видимо, для них это настоящий шок, что какой-то двурукий приперся, раскидал их физиков Камнем и Тьмой, вырезал штурмовые отряды — и держал целую армию на месте.

Белогривый за моей спиной не убегает. Теперь-то он осознал, что его табун пойман, и ему придётся работать со мной. А может, ему просто понравилось громить конеедов.

Хмен выходит навстречу. Останавливается в нескольких шагах, на открытом месте. Ни щита, ни доспеха. Только рубаха, жилетка и восемь открытых рук. Глаза чёрные, серьёзные, но без злобы.

— Скажи, король Данила, — говорит он. — А почему ты на нас напал-то?

Я хмыкаю:

— Это вы напали на меня, вообще-то. А ещё я — Страж Молодильного сада, и вы ведёте войско туда с очевидными немирными намерениями. Ты серьёзно думаешь, что я должен был встретить вас объятиями?

Белогривый рядом недовольно переступает ногами, подрагивает холкой и издаёт низкое, раздражённое фырканье. Ему явно не по вкусу, что мы остановились и что больше не крушим конеедов, а также что я говорю с вождём, а не мчусь вперёд, разбрасывая их по степи. Я тянусь к его гриве, хлопаю по башке, передаю в мыслеречь:

— Тише, парень… Видишь — я договариваюсь. А конеедов ещё потопчем. Если не этих, так других.

Он фыркает в ответ, упрямо, но голос больше не подаёт. Хмен тем временем разъясняет свою позицию:

— Король Данила, да, мы действительно шли к Молодильному саду, но только потому, что туда движется другое войско. А именно — наши кровные враги, племя Рыжих Бродяг. Если они доберутся до ананасов бессмертия — всё, конец. Они будут жить вечно, а нам их не победить. Я не могу этого допустить.

Я морщу лоб:

— Чего? Каких ещё ананасов бессмертия?

Хмен искренне удивляется. Его глаза расширяются, он даже взмахивает верхними руками:

— Как это «каких»? Это у вас же они растут. Говорят, что жёлтые такие, шипастые. Если съешь хоть один плод — то будешь жить вечно, а ещё потом летать и стрелять молниями из глаз.

— И ещё отрастает новая пара рук с клешнями! — добавляет кто-то из войска.

— И ещё обрастаешь густой шевелюрой! — замечает лысый многорукий оттуда же.

— И с женщинами всегда можешь в постели! — кивает совсем уже старый дикарь.

— По слухам, у вас растёт в Саду целая роща таких ананасов, — грустно кивает Хмен. — Мы не можем позволить Рыжим Бродягам стать настолько сильными и наплодить огромное потомство.

Я качаю головой:

— Нет у нас никаких ананасов бессмертия. Это, друг мой, видимо, байка. Или кто-то вас дезинформировал.

Хмен зависает. Он скребёт затылок четырьмя руками сразу, щурится, бормочет:

— Даже так? Может, нас и правда ввели в заблуждение, раз сам Страж Сада так говорит.