— Это неважно, — отмахивается Ауст. — Я сопровождал Его Багровейшество в его неудачном визите. А значит, приношу неудачу.
Интересная логика. Хотя у сильных мира сего свои причуды — чего уж там.
— И зачем вы мне всё это рассказываете? — лениво уточняю я.
— Лорд Данила, ты мне поможешь расквитаться с Дамаром? — бросает он с оскалом. — Давай ему ловушку устроим!
Я лениво хмыкаю, сцепив пальцы в замок:
— Надо подумать. Кроме того, вы только что говорили, что ловить служащих Багрового — преступление.
— За Дамаром водятся грехи, — настаивает Ауст. — Если предоставить доказательства, Багровый даже поощрит его устранение. — Видит скепсис на моём лице и торопливо добавляет: — Ну может быть.
И, будто боясь, что я его сейчас выкину за дверь, спешит добавить:
— Его память достанется тебе.
Я приподнимаю бровь, оживляясь. А, ну тогда почему бы и не да?
Глава 4
Лагерь Вещих-Филиновых, Антарктида
Красивая шла по насту, не замечая холода, пробиравшего голые подушечки лап. Снег скрипел под тяжёлыми тигриными лапами, но она словно забыла о нём. Удивление переполняло её — глубокое, настоящее, как в тот день, когда увидела, как Данила впрягся за ее тигрят. Ой, давненько это уже было.
Красивая ведь знала: если Багровый Властелин обратит на неё внимание, пути назад не будет. Была готова покориться, понимая, что сопротивление бесполезно — особенно после того, как он увидел её лично. Всё шло к одному: её заберут.
Но тут Данила выкинул такое, что уму непостижимо. Столкнул лбами Организацию и Багрового, еще и монахов привлек.
Как-то, непостижимо, без открытой силы, без яростной битвы — да и никакая битва бы не помогла против Багрового, — он заставил Властелина отступить. Как⁈ Здесь сработала не грубая мощь, а хитрость, сродни охотничьему прыжку.
Теперь Красивая, ступая по сугробам за границей лагеря, чувствовала, как в её груди растёт желание — отблагодарить Данилу. Прямо по-настоящему, как умела лишь хищница и больше никто. Поймать для него добычу, вкусную, жирную — какого-нибудь кабана или хотя бы оленя. Но какой, к дьяволу, кабан или олень в этом белом аду? Даже ей, привыкшей к самым разным аномалиям, безжизненная пустота Южного полюса казалась странной и непонятной.
Температура стабильно держалась ниже сорока градусов. Вроде бы немного, но единственной живностью здесь были нелепые пузатые птицы, которых местные называли «пингвинами». На родине Красивой даже самый хилый аномальный заяц не стал бы трястись от такой лёгкой стужи, а здесь — ничего, кроме снега и пустоты.
Охотничий план рухнул.
И Красивая быстро решила действовать по-другому: если в снегах добычи нет, её можно найти в другом месте. Где? Да пускай у Ледзора. Его сруб ближе всего.