Лакомка стоит чуть поодаль. Глаза сверкают, губы поджаты, улыбка так и рвётся наружу. Взгляд хитрый, даже чересчур. Ну вот и всё понятно — вот кто главный режиссёр этого подлого «подарка»!
— Лакомка, ну и как это понимать! — бросаю жене по мыслеречи.
В ответ слышу весёлое, совершенно нераскаявшееся:
— Ну, прости, мелиндо! Не удержалась! Ну а как я могла по-другому⁈ На моем месте ты бы так же поступил!
Тяжело вздыхаю. Сам подставился. Расслабился, позволил себе выдох — и, конечно же, именно в этот момент получил в спину. Ну что ж, теперь поздно отступать. Убегать уже не вариант. Хотя стела в соседнем зале… нет, ладно, приму с честью этот удар, как вариант.
Молча склоняю голову.
Алира торжественно возлагает корону на мою голову. И в эту секунду — двери зала с грохотом распахиваются.
На пороге появляется Феанор. Глаза пылают, голос срывается на высокие ноты:
— Значит, надела уже⁈
— Да! — гордо сообщает Алира, выпятив пышную грудь. — Мы выбрали короля!
Он делает шаг вперёд, не сводя с меня взгляда:
— Тогда время для нашего поединка настало, Филинов!
Я смотрю на него устало. Как же ты меня достал…
Выпрямляюсь. Краем глаза замечаю, как Лакомка прикрывает рот ладонью от волнения.
— Ну что ж, Воитель, — произношу я спокойно. — Будет тебе поединок.
Глава 7
Поместье рода графов Опчикарских, Московское Великокняжество
— Папа, что это вообще было? — Михаил не сдерживал раздражения. — Ты месяцами сидишь в Антарктике — ни письма, ни звонка. А потом вдруг заявляешь, что мы теперь в клане графа Филинова. Какого-то провинциального рода, папа! Мы же сами — один из сильнейших домов! Это нас должны просить о покровительстве, этомы должны поглощать других!
Мерзлотник молча смотрел на старшего сына. Они находились в старом семейном доме — в просторном, чуть прохладном кабинете с высоким потолком, где стены хранили шёпоты предков, а мебель помнила и крики, и молчание.
Он вернулся в Москву совсем недавно, в то время как Данила праздновал свою победу над монахами. В Антарктиде — как и у всей группы «Тибет» — для старого ледовика дел больше не оставалось. Он мог бы остаться на торжестве, потискать пару альвиек, поднять бокал, произнести пафосную тост-речь… Но выбрал возвращение в семью.
Теперь он снова занимал своё кресло главы рода. Сидел в нём так, будто и не уезжал вовсе. На лице — едва заметная полуулыбка: насмешливая, снисходительная, усталая. Как у человека, который уже всех пережил — и даже спорить с молодыми считает не делом, а рутиной.
— Миша, — бросил Мерзлотник. — Тебя смущает, что мы вошли в графский клан?