С появлением Организаторов атмосфера меняется.

Багровый Властелин заметно мрачнеет. Ауст мгновенно осекается и замолкает. Сам настоятель впадает в ступор, оцепенев от ужаса. Внутри него, как оборванная струна, обрывается последняя надежда. Он прощается — с Великой Идеей, с долгой работой Обители, с собственной жизнью.

Потому что к такому повороту судьбы — к столкновению титанов — его ничто не готовило.

Филинов опять их переиграл.

* * *

Итак, к собравшимся гостям присоединились новые участники.

Я встречаю их нарочито бодрым голосом:

— Добрый день, леди Масаса и лорд Ангел! Вы как раз вовремя.

Багровому Властелину я коротко киваю с подчеркнутой вежливостью:

— Ваше Багровейшество, может быть, присядем?

Масаса и Ангел явно в шоке. Конечно, Организаторы явились по горячим следам обитателей Крепи Пагубы, но судя по их лицам, они ожидали увидеть кого-то попроще — ну, максимум Ауста. Но уж никак не самого Багрового Властелина, собственной персоной.

Багровый мрачно хмыкает:

— Пожалуй, да. Ауст, постой в стороне.

Ауст бледнеет на глазах. Похоже, он мгновенно осознал: его выставили за круг приближённых.

Лорд-дроу торопливо кивает:

— Да, Ваше Багровейшество, — и, опустив голову, поспешно отходит к стене.

К Аусту Багровый Властелин явно испытывает раздражение. Было очевидно: именно его он считал виноватым в том, что оказался втянут в неприятную встречу с Организаторами без должной подготовки.

Стол, кстати, во время драки разнесло пополам обломком стены, но да ладно. Мы рассаживаемся. Багровый Властелин, Масаса, Ангел и я. Слева от меня устраиваются мои спутницы: Красивая, Настя и Змейка. По мыслеречи их пригласил присесть, а то зачем же девушкам стоять?

Красивая опять перебирается на табуретку и усаживается по-кошачьи, а Змейка, как всегда, устраивается на корточках прямо на стуле.

Багровый Властелин бросает на Горгону короткий взгляд, но никак не комментирует.

Я поворачиваюсь к настоятелю:

— Вы тоже садитесь, господин настоятель.

Главный монах идет к столу на дрожащих ногах и тяжело падает на стул. Остальные монахи остаются стоять за его спиной, застывшие, как мертвые. Големы, будто каменные изваяния, всё так же неподвижны.

Через мыслеречь Ледзор докладывает, что ему стало скучно — монахи во дворе резко притихли.

Я отвечаю: пусть Одиннадцатипалый с таврами пока тоже не шумят. Ждём развязки.

Настоятель, похоже, до сих пор не в состоянии осознать, как столь могущественные сущности прорвались сквозь защитные барьеры Обители. Его взгляд метался, полный ошеломления. А всё очень даже просто: глушилку я уничтожил заранее — руками монашеских големов.