— Понял, — коротко киваю. — Тогда открывай, и мы пойдём.

Мерзлотник сам крутит штурвал запирающего механизма, и дверь распахивается.

— До скорого, Мерзлотник, — бросаю, хлопнув старика по плечу, и Михаил опять злится моего простому обращению с его отцом. Но мне пофиг — мы боевые товарищи, а этого Мишки и рядом не было с нами ни в Хань, ни в Антарктиде.

— До встречи, Филин. Сын, увидимся.

За мной идут Михаил с Василисой. Сбоку — Гепара. Красивая шагает чуть впереди — любит она забегать дальше остальных. Её морда быстро покрывается инеем, но ей всё равно: мех уже проверен Антарктидой — тут детский лепет. Гепара тоже не мёрзнет — я через вассальное кольцо разогнал ей кровообращение, поднял внутреннюю температуру и подкинул энергии.

Ледяной туннель широкий — здесь легко прошёл бы и отряд из пятнадцати человек. Стены покрыты инеем, потолок в узорах, будто кто-то выдувал ледяные кружева. С каждым шагом лёд становится плотнее, толще, чище. Под ногами поскрипывает наледь. Свет, кстати, даёт живой белый мох на стенах — явно приспособленный к холоду.

Справа слышу шёпот:

— Может, тут остановимся?.. — Василиса зябко поёживается, прижимаясь ближе к мужу. — Семён Глебович ведь сказал, что не обязательно идти глубоко…

— Пойдём дальше, — отвечает Михаил безапелляционно.

Я не вмешиваюсь в семейное разбирательство. Конечно, мне самому интересно прогуляться по Подземелью, да только, если честно, жаль бедняжку Василису — потому я бы и согласился остановиться.

Но Михаил почему-то не жалеет свою жену. И как-то это жестоко. Ведь Василиса — не ледовик и не огневик. Нафига вообще было её брать с собой? Ладно, моя Гепара холода не чувствует — благодаря мне. А он что? Морозит свою жену с нефига.

Но я молчу. Смысл уже что-то говорить, когда мы все внутри.

Я просто смотрю, как у неё с каждым шагом тяжелеет дыхание, как пальцы сжимаются в варежках, как капюшон всё плотнее натягивается на лицо.

Я останавливаюсь резко, будто меня за шкирку дёрнуло. Ментальные щупы, брошенные вперёд, натыкаются на хозяев этого места — за поворотом бегут сразу несколько аномальных зверей.

— Сейчас на нас нападут, — бросаю вслух.

Все тут же замирают. Я активирую теневой доспех — он ложится на плечи мягко, как перчатка, — и одновременно закрываю собой Гепару. Василиса дёргается, паника в глазах, но не медлит — натягивает боевой доспех. Щёлк — и воздушный кокон собирается вокруг неё. Девушка она всё же с выучкой, разве что мерзнет. А шлем у неё интересный — с вытянутым, словно клюв, забралом.

Михаил тоже реагирует: облекается в броню, покрытую инеем. Льдом стягивает плечи, колени, а шлем поблёскивает, как зеркало.