И даю ментальный сигнал вверх. Сверху срывается гигантское Световое копьё. Идеальный точный удар размазывает ослабленных дампиров до состояния «живые лепешки, но орать не могут».

Золотой сильно вымотался этим залпом — что уж тут скрывать. Он теперь минут десять будет ворчать, что зачем просить такой заряд, но я изначально знал, на что иду, когда помечал цель.

— Вот что значит быть телепатом, — бросаю двум размазанным по земле дампирам, которые теперь выглядят как слой фарша.

— Живучие гады, — подбегает Настя-волчица и встряхивается, с неё летят капли. Она вся мокрая и раздражённая.

— И не говори, — я смотрю на принцев и начинаю думать, что с ними делать.

Убивать? Жалко. Грандмастеры — редкий ресурс. В Легион добавлять? Посреди битвы — опасно. Мне нужно хотя бы несколько секунд полной концентрации, а подставляться даже на эти секунды я не собираюсь.

И дело не конкретно в этой битве — тут, если честно, как раз можно было бы рискнуть. Но если позволю себе такую привычку, то рано или поздно окажусь в ситуации, где ошибусь. А ошибаюсь я — летит не только моя голова. Тогда я подставлю весь род. Жён. Детей в будущем. Весь будущий Доминион.

Нет уж. Пусть побудут пленниками. Никто никуда не денется. Потом решу, что с ними делать, там уже и в Легион можно добавить.

Рядом из зарослей показываются уставшие амазонки вместе с дроу. Алкмена едва держится на ногах, её некротический доспех мерцает неровно. Ментальными щупами я давно просканировал весь лес вокруг — и продолжаю сканировать непрерывно, как радар, который не выключается даже на секунду.

— Сейчас привалят кровососы, — говорю я, двигаясь к своим жёнам и амазонкам. — Готовьтесь.

Мы ждём минуту, может две. И вот вокруг нас из-за деревьев, из-за камней, начинает появляться целая орда дампиров. Они идут плотной массой, как будто хотят смять нас количеством. Лезут с боков, сзади, пытаются стянуть кольцо, окружить. И среди всей этой толпы я уже отчётливо чувствую Морвейна.

Король дампиров спрятался за спинами своих, не высовывается и не подставляется. Идеальный стиль бессмертного труса, который прекрасно знает, что встреча со мной — билет в Астрал в один конец. Впрочем, что не отнять — трус умен.

Я говорю ему мыслеречью:

— Эй, кровосос. Двое твоих сыновей, считай, полегло.

Ответ прилетает сразу, холодный и спокойный:

— У меня много детей, как и подданных. Поэтому ценность одной единицы для меня минимальна.

Я хмыкаю:

— Не жалеешь ты их.

Морвейн сменяет тему о неинтересных ему чадах:

— Я знал, что ты что-то придумаешь и сможешь разбить мой флот. Но даже половины высадившихся вкупе с армией Мошкары хватит, чтобы вас победить.