Морвейн холодно смотрит на него:

— На заборе тоже написано. Где вы нашли его?

— В одной из пещер, Ваше Величество.

— Что написано в записке?

Дампир начинает пересказывать, сбиваясь от волнения:

— Что это древний артефакт некоего Волшебника Гудвина. Артефакт дает трусливым львам храбрость, железным дровосекам — сердце, чучелам — мозги, а какой-то Доротти — хрустальные туфельки. И что он поможет всем, кто его возьмёт… и… кто дёрнет чеку.

Москит моргает, пытаясь понять, что такое «дёрнуть чеку», а Морвейн лишь приподнимает бровь.

— Ну и дёргай чеку, — бурчит он. — Чего стоим?

И тут же сам закрывается туманным доспехом — на всякий случай.

Солдат-дампир, даже не подумав о доспехе, дёргает кольцо — и взрыв разрывает его вместе с товарищем на части.

Доспех Морвейна едва колыхнулся, без проблем выдержав лёгкий взрыв. Король дампиров только хмуро вздохнул:

— Ну и дебилы же.

— Отец, что это было? — Москит, конечно, тоже накрылся доспехом. Он хоть и не самый умный принц, но не полный кретин. — Неужели ловушка Филинова?

— Надо же, сам догадался, — фыркает король. — Филинов подсунул немагическую взрывчатку. И да, как видишь, такие тоже бывают.

— Но почему ты позволил им активировать взрыв, раз сразу понял?

— Потому что так двумя дебилами в нашем войске стало меньше.

Москит смотрел на ошмётки с возмущением:

— Этот Филинов — самый бесчестный ублюдок на свете, отец!

Но Морвейн перебивает его усталым голосом:

— Так, прекращай завидовать этому менталисту. В горах он нас не достанет. Ему остается только подкидывать ловушки.

Как назло, в этот момент прибегает адъютант:

— Ваше Величество, небывалое число засад! Откуда-то на каждом шагу нашего продвижения появились ловушки! Сотни медвежьих капканов и растяжек с самодрывающимися артефактами без магии, которые не могут засечь сканеры!

Морвейн закрывает глаза на секунду. Он не удивлён ни капли. После первой немагической бомбы такого и стоило ожидать.

— Ну и что, вас всему учить надо? Много потеряли солдат?

— Тысяч полторы, — тихо брякнул адъютант.

— Сколько⁈

— Магическим ловушкам мы бы легко сопротивлялись, но эти оказались слишком неожиданны. Сейчас уже осторожнее стали, но всё равно попадаются, а слабые Воины, сами понимаете, умирают быстро.

Москит смотрит на отца так, будто ждёт приказа «идём мстить».

Но Морвейн думает другим образом. Он понимает: в горах они прятаться могут, но не бесконечно. Армия выдыхается. Паника растёт. А Филинов всё равно дотягивается.

Поэтому он, наконец, произносит:

— Москит, давай назначай Филинову переговоры.

Москит потирает руки в азарте: