ища глазами приглянувшуюся переводчицу, с которой рассчитывал пообедать после экскурсии. – Интересная штука – история. Борьшинство, например, считают Андзина-сан светловолосым и высоким европейцем. Тем не менее я могу доказать, что это не совсем так. Священник, отец Себастью, – он говорил на японский манер, Себастью, а не Себастьян, – который повстречал команду голландского судна одним из первых, дар детарьное описание каждого чрена команды, приложив к нему портреты. Все это он отправил своему церковному начальству в Осака. Он считал, что господин Адамс-сан и его люди – пираты, неоднократно нападавшие на прибрежные деревеньки и убивающие рыбаков. Господин Себастью надеялся, что рисунки помогут опознать их и вынести приговор. – Каким же он, по-вашему, был? – нахмурился Ал. Он привык верить роману как непреложной истине, и вдруг кто-то посмел усомниться, да еще и в таком важном деле, как внешность главного героя. – Он был среднего для европейца того времени роста, – японец вытащил из кармана пиджака электронную записную книжку, – четыре фута восемьдесят четыре дюйма – один метр шестьдесят сантиметров на наш современный расчет, с черными волосами и карими глазами. В то время как господин Краверр пишет… Он снова посмотрел в электронный блокнот, но Ал опередил его: – Высокий, выше всех в его команде. По нашим расчетам, один метр восемьдесят сантиметров, с золотыми волосами и голубыми, точно у сиамской кошки, глазами. – Граза были темными и воросы тоже. Себастью-сан подробно описал всех чренов команды, – поклонился японец. – «Этот человек высокий, с золотистыми волосами и бородой, с голубыми глазами и непонятной бледностью кожи, особенно там, где она была прикрыта одеждой, и краснотой там, где на нее светило солнце», – начал цитировать Ал. – Это слова старосты Андзиро, Муры. «Я считал, что все люди черноволосые и с темными глазами. Китайцы такие, я видел китайцев. А разве китайцы не весь мир? Почему отец Себастью так ненавидит этих людей? Потому что они поклонники сатаны? Так голубые глаза и золотистые волосы – метка сатаны?» – Темные. Извините. Так пишет Себастью-сан – черовек, привыкший делать подробнейшие отчеты. Я не думаю, что кто-нибудь стар бы держать его на месте осведомитеря, имей он обыкновение искажать факты. Ошибся писатерь. – Японец снова низко поклонился Алу, зрительно сделавшись при этом еще меньше. – Кроме того, Андзин-сан был сутурым, страдающим подагрой черовеком. Удивитерьно, как он мог держать в руках катану [2] , когда стар самураем? – Держал,