— Мишааль, ты обещала не смеяться. — Бадр встал. — Ты не смотришь на меня, как на мужчину, а для мужчины не может быть ничего обиднее.

С этими словами он зашел в дом, оставив меня на улице.

Эх Бадр, если бы ты знал, каких усилий мне стоит не думать о тебе, как о мужчине. Как о желанном мужчине! Будь я девушкой, не было бы вопросов и сомнений, но я не могу переступить через себя. Я, вернее, мое тело, хочет тебя, хочет безумно. Проблема в том, что я тоже мужчина, и пусть меня насиловали как шлюху, но в душе я не стал женщиной. Я думаю как мужчина, мечтаю как мужчина. Я не могу приказать голове перестроиться, а ты и так все усложняешь. Мне что, переспать с тобой, чтобы потешить твое самолюбие? А мое? Что будет с ним, если я добровольно раздвину ноги и буду извиваться под тобой от наслаждения?

А если сбудется то, о чем говорила та ассирийка?..

Я сплюнул по-мужски и зашел в дом. Бадр лежал раздетый до пояса, а я еще вчера спал в одежде, чтобы его не провоцировать.

Днем из порта вернулся Ухуд и сообщил, что выход сухогруза в море намечен на завтра, ближе к вечеру. Оставалось вытерпеть всего один день и одно незаконченное дело, постоянно донимавшее мои мысли. Заметив, что я мрачнее тучи, Бадр спросил напрямик, что меня тревожит.

— Понимаешь, я не могу забыть, что Зияд Сасави ходит по земле и портит жизнь людям. Я обещала его убить, а вместо этого трусливо убегаю, признавая поражение.

— Моя Мишааль, если ты хочешь, я найду и убью его, но вряд ли мы сможем тогда выехать из страны. — Араб говорил серьезно, сомневаться не приходилось.

— Нет, Бадр, пусть живет. Бог призовет к ответу его душу, а для нас важнее вырваться из этого ада.

Мы еще посидели дома, строя планы на будущее: если раньше желание араба быть рядом со мной всю жизнь меня напрягало, теперь я смотрел на это спокойно. Каким-то образом вчерашняя ночь все изменила. Скорее всего, я наконец осознал, что это тело мое навсегда, а девушке в одиночку долго не протянуть в этом деспотичном патриархальном раю.

Виталий Иванович Проскурнов уже знал о событиях ночи, прогнозы его аналитиков и данные искусственного интеллекта оказались верны. Светлых, используя своего помощника, выбрал городом бегства Джидду. Оставалось понять, на каком судне он попробует покинуть страну. События вчерашней ночи должны были только ускорить его отъезд. В настоящий момент в порту Джидды находилось более двух десятков кораблей, приписанных к разным портам стран Магриба. То, что беглецы не сунутся в Европу, понятно. С жесткой миграционной политикой Старого Света не было и шанса благополучно ступить на землю. Два судна, эритрейский сухогруз и алжирский контейнеровоз, вызывали самые серьезные предположения. Но которое из них?