— Поехали, — услышал я голос Зияда и внедорожник мягко тронулся.

Ехали мы долго, потом была остановка. Снова хлопнули двери и наступила тишина. Когда пассажиры снова сели в машину, подо мной была лужа: выпитая вода просилась наружу, попросить выпустить меня было не у кого. Я со спокойной совестью, умудрившись, будучи свернутым калачиком, стащить с себя спортивные брюки, справил малую нужду. Надо же оставить память Зияду. Конечно, это было негигиенично. Часть моей мочи забрызгала мне внутреннюю поверхность бедер, но это была самая малая проблема на этот момент. Машина снова остановилась, мотор заглушили, захлопали двери, и через минуту открылась дверь багажника.

Охранник в темноте нашарил меня и рывком выдернул наружу, дав мне упасть на землю. Это уже становилось дежавю: также меня вытаскивали из вертолета. Двор был освещен, я узнал это место, куда меня привозили в прошлый раз. Без труда узнал и помещение, куда меня вели, поддерживая с двух сторон, охранники. Снова заскрипели петли, не развязывая рук, меня швырнули в темень: удалось не удариться о топчан, но об бетон приложился. «Ублюдки, руки развяжите!» — прокричал я в сторону двери, но молчание было ответом. Негромко переговариваясь, голоса замолкли вдали.

Голод, постоянный спутник моего повышенного метаболизма, посылал отчаянные сигналы в мозг. Неужели меня оставят до утра без еды и со связанными руками? Даже для Ближнего Востока это перебор. Минут через десять послышались голоса, проскрежетал ключ в замке, в лицо ударил свет фонаря.

— Раздевайся, будем мыться.

Голос был незнакомым. Прищуриваясь, старясь не смотреть на фонарик, я заметил, что незнакомый мне мужчина в форме охранника держит в руках пожарный шланг с большой ручкой-краном. Мне что, решили устроить помывку, как в тюрьме? Вслух я зло ответил:

— Дебил, как я сниму одежду, если у меня связаны руки?

Мужчина подсветил фонарем и, убедившись в моей правоте, крикнул, обращаясь в темноту:

— Зейнали, развяжи ей руки.

На окрик прибежал молодой подросток лет четырнадцати в короткой безрукавке. Боязливо переступив порог, он минут пять возился с узлами, периодически помогая себе зубами. Наконец он распутал последний узел и выскочил из моей темницы, чуть не сбив с ног мужчину со шлангом. Я стал усиленно растирать запястья, пытаясь восстановить кровоснабжение в онемевших руках.

— Снимай одежду, мне некогда.

Мужчина нетерпеливо повел наконечником пожарного шланга. Теперь, при открытой двери, в комнату попадал свет с освещенного двора, и я мог разглядеть говорившего. Это был грузный мужчина лет сорока, одетый в комбинезон на лямках, запачканный землей. Черты лица были видны плохо, но усики я все же заметил. Понимая, что от помывки мне не отделаться, я аккуратно снял кофту, затем, полуобернувшись боком, стянул бриджи. Оглядевшись и не найдя, куда повесить вещи, положил их на топчан, на самый дальний край.