— Тогда убиваем. И выносим тело. Мёртвый — лучше, чем никакой. А там уж я решу, как использовать этот козырь — показательно вывалять его в грязи или тихо закопать как предупреждение для остальных. Но цель — взять живым. Понял?

Билл кивнул, сжимая в руке тяжелый револьвер.

— Ты, Генри, — Джеф повернулся к своему самому молчаливому и опасному спутнику, — держись у меня за спиной. Как тень. Смотри за флангами, и сзади. Я буду вести. Хочу взять этого идальго так, чтобы он даже пискнуть не успел. Чтобы думал, что призрак за спиной прошел. Ты обеспечишь тишину.

Генри лишь коротко кивнул. Его пальцы сами собой проверили заточку длинного боуи-ножа на поясе и курки дробовика. Слова были лишними. Джеф в последний раз окинул взглядом горящий двор, прислушался к нарастающим крикам ужаса со стороны защитников гасиенды. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбке.

— Вперёд, ребята. Пойдём тихо, как индейцы. Давайте найдём вонючего креола и закончим этот цирк. Деньги Эванса уже ждут, не дождутся.

Три тени бесшумно отделились от тёмной стены чапарраля. Они двигались не бегом, а быстрыми, крадущимися перебежками от одного укрытия к другому — к разбитой повозке, к колодцу, к тени сарая. Дым и суматоха стали им лучшими союзниками. Их фигуры растворялись в клубящейся мгле, становясь частью самого хаоса, который они же и спровоцировали. Охота на хозяина «Чоколь» вступила в решающую фазу.

* * *

Я как раз закончил перезаряжать револьверы, оставив их последними, как почувствовал, что на поле боя что-то резко поменялось. Вроде всё осталось прежним: частые выстрелы, суматоха, дикие возгласы, трескотня разношерстных выстрелов, но не покидало ощущение чего-то изменившегося. Так бывает, когда бой перерастает в свою решающую фазу: вот вроде только всё шло своим кровавым чередом, и вдруг затяжной резко трансформируется в скоротечный.

Обычно так происходит, когда в бой вступают новые силы или начинают работать другие факторы: старые или новые, но оказывающие решающие воздействие на весь ход событий. Вот так и сейчас: я мгновенно почуял произошедшую перемену.

Защёлкнув последний патрон в барабан второго револьвера, я повернулся на бок и взглянул сверху на внутренний двор, замерев на несколько мгновений. Суматоха, царившая до этого, уже улеглась, силы нападающих и обороняющихся несколько сравнялись, хоть ряды защитников уступали нападающим и значительно поредели.

Интересно, жив ли Себастьян Чак, или его тело давно истекает кровью где-то внизу? Жаль потерять такого помощника, только начал людей набирать и сразу же потери появились. От этой мысли меня аж зло взяло. А если зло в тебе, то не надо его держать, а выплеснуть из себя, и побыстрее.