Он подошёл к столу, налил себе виски и залпом выпил. Где-то там, далеко на юге, его ждала маленькая война за крохотную асьенду. И он не собирался её проигрывать.
Глава 20 Асьенда Чоколь
Я стоял на крыше своего дома и смотрел, как солнце встаёт над Юкатаном. Ночь выдалась бессонная, полная криков, выстрелов и смертельной опасности. Тела убитых уже убрали, раненых перевязали, во дворе наскоро навели порядок, но воздух всё ещё был тяжёлым, пропитанным гарью и запахом крови.
Себастьян поднялся за мной, встал немного поодаль, не нарушая молчания, хотя его прямо раздирало желание что-нибудь сказать, но, взглянув пару раз на меня, решил, что не стоит. Я же только усмехнулся про себя, слишком вымотался за ночь, а впереди ждал не менее трудный день, да и следующие сутки ожидаются не очень хорошие.
— Сколько наших погибло? — спросил я, не оборачиваясь.
— Десять человек, дон Эрнесто. Ещё семеро ранены. Двое тяжело, но должны выжить, если не начнётся гниение ран. Женщины уже готовят мази, я послал за знахарем в соседнее селение, и в город, сообщить о происшествии. Наши тоже все работают. Из прислуги погибли двое, и пятеро ранено, остальные забились кто куда.
— Мэриза жива?
— Нет, ей не повезло.
Внутри прокатилась волна гнева, буквально встряхнув все тело. Суки! Напали, желая отобрать землю. Я всего лишь защищался, и выхода другого не видел. Янки пришли, чтобы забрать всё, неизвестно, чем все закончилось, если бы я не сопротивлялся.
Десять жизней, которых не вернуть. И всё из-за того, что какому-то сволочному янки из Нью-Йорка приспичило прибрать к рукам мою землю.
— Семьи убитых и раненых получат двойное содержание, — сказал я твёрдо. — И землю. Каждому по наделу, чтобы дети не голодали. И прощение всех долгов. Передашь старосте.
Себастьян склонил голову.
— Вы щедры, дон Эрнесто. Люди это запомнят.
— Я не щедр. Я просто плачу долги. Эти люди умерли за меня. За мою землю. За то, чтобы мы все могли спать спокойно. Я не имею права оказаться скупым.
Несколько минут я молчал, потом добавил.
— Что с теми, кого мы взяли в плен?
— Их трое. Двое мексиканцев, один — из людей Джефа, тяжело ранен, но живой. Тот самый, что лез с северной стороны. Говорит, его зовут Джо. Требует врача и угрожает страшными карами.
Я усмехнулся. Усмешка вышла невесёлая.
— Угрожает? Интересно. Пора с ним поговорить.
Через полчаса во внутреннем дворе, под навесом, где обычно обедали работавшие в особняке пеоны, собрался импровизированный суд. Янки по имени Джо лежал на скамье, зло щурясь на окружающих.
— Итак, кто вы такие, и кто вас послал, гринго?