Сказав эту фразу, Кучило спрятал нож и, подхватив старую английскую винтовку, что принёс с собой, сразу же юркнул в густой кустарник, скрывшись в его ветвях, и сразу же зашевелились колючки и в двух других местах.
Кальво постоял ещё пару минут, выжидая, затем, кряхтя и матерясь про себя, пошёл обратно, думая, правильно ли он поступил или нет. Хотя, чего тут думать, если отдал деньги, значит, поступил правильно. Кучило, а это прозвище, а не имя, в переводе с испанского оно означает «нож», своё прозвище оправдывал полностью.
В этой местности под его началом орудовала самая жестокая, хоть и совсем небольшая банда, и он любил предлагать свои услуги в качестве наёмного убийцы, особенно, если дело касалось креолов. Поэтому без лишних раздумий, не сомневаясь в успехе, взялся за задание — убить владельца гасиенды, отданное его управляющим. Кучило думал о том, что сделает своё дело, и сделает хорошо, а потом займётся и самим управляющим, после чего совершит налёт на беззащитную гасиенду и навсегда исчезнет из этих мест. Тех денег, что он заработает на этом деле, хватит на всю оставшуюся жизнь, и не только ему, но и его детям…
Глава 7 Нападение
Я трясся в седле, спеша добраться до Мериды, как можно быстрее, временами переводя скакуна на рысь. Дорогу хорошо знал мой провожатый, он же охранник, и поэтому мне поневоле приходилось уточнять у него правильность выбранного пути. Пончо действительно оказался весьма неразговорчивым. Неужели и я такой?
— Пончо, ты хорошо знаешь дорогу?
— Да, хозяин.
— Долго ещё ехать?
— Долго, хозяин.
— Сколько?
— До темноты успеем доехать.
— Понятно, но поторопиться нужно.
— Да, хозяин.
До привала я ничего больше не спрашивал, лишь только молча следовал за своим провожатым, иногда с любопытством рассматривая окружающие пейзажи, по большей части пустынные, иногда сменяющиеся сухими лесами, так характерными для этой части Юкатана.
Обедали мы вместе, тем, что передала кухарка, ну так я её называл про себя. Донья Роза проверила еду и распорядилась, что из провизии собрать мне в дорогу. Вообще я здесь всё про себя на русский дореволюционный манер называю, вслух не говорю, а просто думаю.
Так мне проще адаптироваться и не забыть русский. Испанский очень хороший язык, интуитивно понятный, переходить на него мне не сложно, а вот русский забывать совсем не хочется, жаль, что здесь поговорить не с кем.
Едой я щедро поделился со своим провожатым, ведь мы в походе, и жадность никогда не была мне присуща, хотя ему и собирали отдельно, и не принято здесь есть вместе со слугой, так как общество сословное.