— Дон Эрнесто, возьмите с собой Пончо, он и дорогу хорошо знает, и молчалив.

— Да? И что?

— Не станет вам досаждать разговорами.

Я молча рассматривал управляющего, пытаясь понять, по какой причине он навязывает мне именно Пончо, не то, чтобы я ему не доверял, но привычка перепроверки всех мотивов и фактов осталась.

— Будет досаждать разговорами, отправлю его на плантации сизаля, ямки копать, а не с хозяином болтать.

— Это да, вы можете, как посчитаете нужным тогда.

Я немного задумался, по-прежнему изучая хитрую рожу своего управляющего, заставляя его немного нервничать.

— Так вы берёте его? — не выдержал Рауль.

— Беру, — коротко сказал я и отвернулся. — Пусть с собой ружьё возьмёт и револьвер.

— Хорошо, — не стал спорить Рауль и быстро ушёл, спеша отдать приказания, а может просто, чтобы не видеть меня. Видимо, наша неприязнь взаимной оказалась.

Отойдя от хозяина гасиенды, Рауль Кальве принялся цедить сквозь зубы отборные ругательства, и чем дальше отходил, тем больше ругался, а когда оказался за воротами гасиенды, так и вовсе стал орать, не сдерживаясь, ожидая, чтобы кто-то попался ему на пути и об кого он, с превеликим удовольствием, ободрал бы свой новый кнут.

Причиной его злости являлся молодой хозяин гасиенды, который уже не просто ему не нравился, а можно сказать приводил в ярость, вызывая мысли о необходимости его убрать. Подобными размышлениями Рауль не делился со своей дражайшей половиной, и даже скрывал их от самого себя, но боялся того, что дотошный молодой хозяин поймёт, что он обокрал его почти на тысячу песо.

Сумма очень большая, просто так её не удастся вернуть, а всё из-за того, что ему приходится жить на две семьи и содержать ещё двоих детей, о которых не знает его жена, хотя и ей перепало от его заработка. Пока хозяева гасиенды лежали при смерти, Рауль времени не терял, а когда они ушли на тот свет, и их единственный сын готовился уйти вслед за ними, он и провёл свою финансовую махинацию, теперь резонно опасаясь, что её обнаружат.

А рано или поздно это обязательно случится, ведь Эрнесто де ла Барра, очнувшись после болезни, стал совсем другим человеком. Это прежнего Эрнесто легко было обмануть, а вот этого совсем нет. Что делать дальше, Рауль Кальво знал и предпринял в этом направлении определённые шаги, потому как, кроме всего вышеперечисленного, молодой хозяин гасиенды Чоколь стал давать волю доселе бесправным пеонам.

Так, глядишь, они совсем распоясаются и станут огрызаться, а то и чего похуже. А он не для того становился управляющим огромной гасиенды, чтобы каждый нищий пеон в рванине мог послать его куда подальше. Такого не будет никогда!