Монастырские ворота открылись перед ним без лишних вопросов. Брат Хуан, молчаливый служка в грубой коричневой рясе, провёл дона Альберто по прохладной галерее, где в нишах мерцали глиняные лампады, а из сада доносился запах влажной земли и увядающих гардений. В келье настоятеля пахло воском, старым деревом и ладаном, тем особенным, густым ароматом, который въедается в камень на десятилетия.

Падре Антонио сидел в резном кресле у узкого стрельчатого окна. За его спиной сгущались меридские сумерки, и последние лучи солнца золотили верхушку колокольни. Он перебирал янтарные чётки, каждая бусина которых была выточена из окаменевшей смолы, привезённой из Веракруса ещё в давние годы. Увидев дона Альберто, настоятель кивнул и указал на стул с высокой спинкой, обтянутый потёртой кожей.

— Садись, Альберто, — сказал он глуховатым, но спокойным голосом. — Разговор будет долгим.

— Вы что-то узнали об Эрнесто? — спросил дон Альберто, опускаясь на стул и не скрывая тревоги. За окном кричали вечерние птицы, где-то на площади заиграла шарманка, нагнетая привычный шум Мериды, который сегодня казался особенно назойливым.

— И да, и нет, — ответил падре, и его пальцы на мгновение замерли. — Вестей от него нет, но я получил письмо от полковника Моралеса. Он пишет, что Эрнесто пропал в джунглях, и вот уже четвёртый месяц от него нет никаких вестей. Боюсь, что он погиб.

— Надеюсь, что нет, — дон Альберто провёл ладонью по уставшему лицу. — Малыш Эрнесто стал слишком жёстким и умелым типом, чтобы так просто сдаться судьбе. Я не верю, что он погиб, нужно подождать. Может, он попал в плен к индейцам или, наоборот, скрывается от них в джунглях, заблудился, или рыщет в поисках поживы. Он стал другим и так просто не сдастся.

— Может быть, — кивнул падре, продолжая в глубокой задумчивости перебирать чётки. Масляная лампа на столе бросала жёлтые блики на его хмурое лицо, на потемневшее распятие в углу, на грубые известняковые стены, помнившие ещё первых францисканцев. — Что думаешь насчёт его асьенды?

— Трудно что-то сказать определённо, — дон Альберто поднялся, прошёлся по келье, остановился у окна. Внизу, во дворе, монахи уже зажигали вечерние свечи. — Но я уже знаю, что у мистера Эванса появились очень влиятельные друзья в Мехико, и с этим трудно что-то поделать. Мы не сможем защитить юношу, если американец подключит весь чиновничий аппарат. Они сожрут имение и даже не подавятся.

— Возможно, — падре Антонио подался вперёд, и его тень выросла на стене. — Но и на них можно найти укорот. Это наша земля. Начнут с асьенды Чоколь, а закончат церковными землями, коих и так осталось немного, и это окажется только начало. Что стоит разорить мелких землевладельцев и отнять у них земли? А после мелких начнётся черёд и крупных.