Я сел напротив и приготовился слушать, и не просто слушать, а ещё и записывать. Взявшись за карандаш и блокнот, я начал бегло писать по-русски, наиболее привычно для меня. Кан Эк замер у двери, не сводя глаз с журналиста. Время потянулось медленно, но я не торопился. Наконец-то я узнаю всё, что хотел. И тогда решу, что делать дальше.
Глава 6 Падре Антонио
Падре Антонио сидел в тиши своей маленькой кельи, и лампа, стоящая на его столе, бросала дрожащий свет на каменные стены, помнившие ещё первых францисканцев. Он размышлял о судьбах мира. Впрочем, если откинуть пафос, весь мир укладывался для него в рамки одного, весьма обширного и в то же время небольшого штата Юкатан. Здесь, на этом клочке земли, стиснутом джунглями и морем, решались судьбы людей, которым он посвятил свою жизнь.
В самом разгаре была Кастовая война, итоги которой пока оставались зыбкими, как утренний туман над сенотами. Индейцы укрепились в глубине сельвы, их Говорящий Крест питал веру в победу, и с каждым годом они учились воевать лучше, перенимая у белых не только винтовки, но и тактику. Падре вздохнул, и этот вздох в тишине кельи прозвучал громче выстрела.
Когда-то давным-давно он дал себе слово, что закончит Кастовую войну при своей жизни. Никаких иллюзий на этот счёт он не питал и сейчас понимал, что война продолжится долго, может, переживёт и его. Но и оставлять этот мир, не выполнив обещания, данного себе и Богу, он не собирался. Слишком многое поставлено на карту.
На Юкатане он являлся главным представителем католической церкви. И пусть не всем это было очевидно, пусть его влияние не распространялось на Мехико и уж тем более на Рим — здесь, на этой земле, его слово значило много. Пожалуй, слишком много для одного человека.
Но церковь теряла контроль над умами людей. Ветры техники и науки не оставляли для обычной веры былого простора. Это началось уже давно, со времён Французской революции, но до Мексики подобная тенденция дошла только в последние тридцать лет и главным образом из соседней страны, от тех самых гринго, что теперь скупали земли и пока только пытались диктовать цены на хенекен. Сначала железные дороги, потом телеграф, потом школы, где учат не молитвам, а цифрам… Мир менялся, и падре Антонио чувствовал это каждой клеткой своего старого тела.
Но он чувствовал и другое: всё только начинается. Смута, которая сейчас охватила Мексику, руководимую либеральным диктатором Порфирио Диасом по прозвищу Дон Подлец, была лишь прелюдией к чему-то большему. Поэтому и необходимо закончить эту войну как можно быстрее, покорить индейцев и сделать провинцию Юкатан если не богаче, то хотя бы спокойнее. Ибо что ждёт Мексику в будущем, не знал никто, а спокойный тыл — это то, что может спасти страну, когда настанет час испытаний.