Дверь приоткрылась, и на пороге появился брат Хуан, тот самый молчаливый служка, что всегда сопровождал гостей. Он низко поклонился.

— Падре гвардиан, к вам прибыл дон Эрнесто де ла Барра.

Падре Антонио даже привстал от неожиданности, и на лице его отразилось неподдельное изумление, быстро сменившееся радостью.

— О! Не иначе это провидение Божье! — невольно воскликнул он, и голос его в тишине кельи прозвучал неожиданно громко. — Зови! Я жду его здесь.

Брат Хуан бесшумно исчез за дверью, а падре Антонио быстро перекрестился, глядя на образ Девы Марии, и прошептал благодарственную молитву. Господь посылал ему ответ в тот самый момент, когда вопрос только созрел в его голове.

Через минуту в коридоре послышались шаги быстрые и уверенные, с той особенной твёрдостью, какая бывает у людей, привыкших много ходить и всегда знающих, куда идти. Падре Антонио поднялся из кресла, одёрнул сутану и приготовился встретить гостя.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Эрнесто де ла Барра.

Настоятель окинул его взглядом и невольно задержал взгляд дольше, чем следовало бы. Перед ним стоял не тот юноша, который несколько месяцев назад впервые переступил порог его кельи. Тогда к нему пришёл молодой идальго, только начинающий осознавать, что такое настоящая опасность. Теперь перед ним стоял настоящий воин.

Похудевший, обветренный, с глубокими морщинами у глаз, которых раньше не было, и с тем особенным выражением лица, какое бывает у людей, прошедших через огонь и не сгоревших в нём. Одежда его, хоть и добротная, имела весьма потрёпанный вид, на плече темнело свежее пятно, то ли грязь, то ли засохшая кровь. Но глаза глядели ясно, твёрдо, без той лихорадочной решимости новобранцев, что часто путают с храбростью.

— Падре Антонио, — Эрнесто склонил голову в почтительном поклоне. — Простите, что без предупреждения. Дела не терпели отлагательств.

— Входи, сын мой, входи, — настоятель сделал шаг навстречу, протягивая руку для благословения. — Какие могут быть извинения? Ты всегда желанный гость в этом монастыре.

Эрнесто подошёл, прикоснулся губами к сухой, тёплой руке, и падре Антонио почувствовал, как исхудал юноша за эти месяцы. Кости выступали острее, кожа стала жёстче, но в самом прикосновении чувствовалась та же искренняя почтительность, что и в первый раз.

— Садись, — настоятель указал на стул напротив. — Устал с дороги? Рассказывай, как живёшь, как воюешь. И что привело тебя в Мериду, если не тайна?

Он сам опустился в кресло, сложив руки на груди, и приготовился слушать. В голове уже вертелись мысли о том, как лучше начать разговор о звании, о будущем, о том, что он задумал. Но сейчас, глядя на осунувшееся, но твёрдое лицо юноши, падре Антонио понял, что спешить не стоит. Всему своё время. Сначала нужно узнать, что привело Эрнесто в Мериду, а уж потом предлагать свою помощь. Негоже опережать события, когда само провидение уже свело их в этой келье.