Маршалы в конце моего спича улыбнулись.

Конев покачал головой:

— Не передергиваете, Леонид Ильич? Не слишком велика забота о простом воине? С каких пор русский солдат у нас из сахара делается? Кто же тогда Родину защищать будет?

— Невелика, Иван Степанович! Вы вот мне другое скажите. Откуда у наших доблестных красных командармов еще в довоенные годы взялись такие неподобающие красному командиру черты, как чванство, барство и неуважительное отношение к солдату? С чего это они взяли, что солдатика можно использовать как дармовую рабочую силу? Не уважать его, как гражданина советской страны, а сознательно ставить его на низшую социальную ступеньку. В армию идут служить, а не прислуживать! Не попахивает ли сие, товарищи маршалы, Тухачевщиной? Не забыли, какими суровыми методами перед войной освобождались от этой заразы? И все равно оказались не готовы из-за предательства и саботажа красных командармов.

Враз засуровели ветераны лицами. А мне только это и надо, чтобы не изображали из себя невъепенных гениев. Рокоссовский глянул в мою сторону так нехорошо. Вспомнил, как после ареста ему выбили девять зубов, сломали три ребра, молотком били по пальцам ног, а в 1939 году и вовсе выводили во двор тюрьмы на расстрел и давали холостой выстрел. Есть ему, за что обижаться. Но я помню и другое. По утверждению главного маршала авиации Александра Голованова в 1962 году Хрущёв попросил маршала Рокоссовского написать статью о Сталине в духе решений XX съезда. Рокоссовский ответил: «Никита Сергеевич, товарищ Сталин для меня святой!». На следующий день его окончательно сняли с должности заместителя Министра обороны СССР. В другой раз Рокоссовский вместе с Головановым на каком-то банкете отказались чокаться с Хрущёвым. Больше их на такие приёмы не приглашали.

Так что проехавшись по жестким загривкам залуженных полководцев, чтобы особо не забывались, я тут же перешел к делу. Объясняя, что же на самом деле скрывается за поистине масштабнейшей в 20 веке реформой. Да, мы хотим сократить число военнослужащих. Потому что их слишком много для мирного времени. Но мы не снижаем боеготовность кадровых сил и возможности мобилизации. Я представляю заранее заготовленные плакаты, методички и показываю графики, отвечаю на дотошные вопросы. Вызываю офицеров из «Центра», что на пальцах объясняют полководцам прошлого современные методы подготовки и насколько сильно будет повышены огневые возможности новых взводов и батальонов. Маршалы лишь цокают языками, им во время войны такое и не снилось. Затем крепко задумываются.