Ни отец, ни Микоян не посвящали его в свои беседы на Пицунде. Когда Хрущеву позвонили из Москвы, ему стало ясно, что сговор идет к финалу. Он выглядел, как рассказывал сын, усталым и безразличным. Произнес: «Я бороться не буду». А Микоян? Он вылетел в Москву вместе с Хрущевым. Быть может, он тоже не собирался бороться, понял, что это безнадежно? Анастас Иванович защищал Никиту Сергеевича на заседании Президиума ЦК как мог и до конца. Оба они, Хрущев и Микоян, были уже старыми людьми, и как знать, не иссяк ли запас пороха в их пороховницах.
Микоян недолго продержался на посту Председателя Президиума Верховного Совета СССР, в 1965 году сам ушел в отставку. Какое-то время его терпели еще в качестве члена Президиума Верховного Совета, оставили кабинет в Кремле, приглашали на трибуну Мавзолея в дни праздников, а потом перестали заботиться о «декоруме». В юбилей 60-летия Октябрьской революции его даже не пригласили на торжественное заседание.
…На аэродроме в Москве Хрущева и Микояна встречал только председатель КГБ В. Е. Семичастный. Они сразу же направились на заседание Президиума ЦК.
Глава 21 8 марта 1965 года. Зарядье. Семья. Судьба Галины
Честно, я был рад отдохнуть, пусть и праздник может выйти непростой. Еще неизвестно, что пугало больше: интриги среди «соратников» или семейное торжество. И там, и там мою персону ожидала засада. При всем послезнании мои кардинальные шаги уже изрядно поменяли грядущий расклад сил. И большую часть дальнейших решений придется принимать, оглядываясь на последствия. А они точно будут, как и ошибки. По факту эпоха выглядела в ошеломительно иначе, и сколько подводных камней спрятано в здешнем паноптикуме, пока мне неясно. Поэтому как можно быстрее надо искать верных помощников и создавать аналитические центры. Устинович крепко копает в профильных институтах, Заславскую я обнаружил, осталось найти время для встречи.
По этим причинам вчера провел целый день за телефоном. Аж ухо заболело. В первую очередь надо готовиться к пленуму. И Черненко, и Цуканов с прочими работничками «ножа и топора» который день достают просьбами ответить или позвонить. Письма я уже откровенно игнорирую. Если Цуканов обижается, то Устинович кого-то подключил и с утра передо мной выжимка из самой важной корреспонденции. И в Зарядье посылает только до предела срочное. Хоть заводи «дачного» секретаря! Но все в помощь!
Внезапно память реципиента во время разговоров оживает и дает немало подсказок. Я невольно начинаю сыпать поговорками и прибаутками. Наматываю на ус высказанные в уме характеристики персонажей, пожелания и довольно точные указания. С кем и как себя вести. Нет, все-таки путь наверх дается далеко не каждому! Необходима острая память, умение держать нить разговора, не затягивать его не по делу. И в то же время не забыть спросить у собеседника, как его здоровье. Как обстоят дела в области или в отрасли. Ильич и сам по себе паук, столько у него связей по стране за все годы накопилось! И никого не забывает, шутит, улыбается каждому. А людей это откровенно подкупает. Кому охота иметь дело с дундуком неразговорчивым? Им одного усатого хватило.