Уже за ужином из жареного на огне кабана и тушеных овощей Фидель выдохнул:

— После такой беседы неплохо бы и выпить.

Я усмехнулся и махнул рукой. Ради такого случая можно и нарушить. Под хорошую закуску выпивка зашла на ура. Давно не пил водки. И эта была на диво хороша! Знатно кушали и пили высшие лица страны.

Смысловая вкладка:

Эрнст Неизвестный вспоминал: «Моё первое впечатление от Хрущёва? В жизни, пожалуй, с человеком более некультурным я не встречался, но одновременно чувствовал в нём биологическую мощь и психобиологическую хватку. Определённая природная незаурядность в нём была». «Он прошёлся по всем, но на мне как-то очень сосредоточился. Может, потому что у меня был отдельный зальчик…»

Одно из первых столкновений произошло именно по теме брошенного Никитой Сергеевичем словечка про «п***растов». Неизвестный: «Хамил, конечно: г**но собачье, п**расы — ну что на это отвечать-то?» Тем не менее Неизвестный нашёлся что отвечать.

«Я извинился перед министром культуры Екатериной Фурцевой, которая рядом со мной стояла, и выпалил: „Никита Сергеевич, дайте мне сейчас девушку, и я докажу вам, какой я гомосексуалист“. Он расхохотался… В глазах Хрущёва при этом я увидел живой интерес — именно тогда повернулся и сказал, что буду разговаривать только у своих работ, и направился в свою комнату, внутренне не веря, что лидер страны последует за мной, но он пошёл за мной, и вся свита и толпа тоже».

Из записи разговора.

«Хрущев: Я ассигновал на вас сегодня полдня. Вы интересный человек, вы на меня производите впечатление раздвоенного характера творческого: у вас и чёрт есть, и где-то есть и ангел. Вот сейчас идёт борьба, кто из них победит. Я бы хотел, чтобы ангел победил. Если чёрт победит, тогда мы будем чёрта в вас душить…»

Неизвестный: «В конце нашей беседы Хрущев воскликнул: „Вы интересный человек, такие мне нравятся, но в вас одновременно сидят ангел и дьявол. Если победит дьявол, мы вас уничтожим, а если победит ангел, мы вам поможем“ — и подал мне руку. После этого я стоял при выходе и, как Калинин, пожимал руки собравшимся, а между тем многим художникам было плохо. Я находился в эпицентре и, может, поэтому не ощущал, как это было страшно, но те, кто стоял по краям, испытывали просто ужас».

«Многие из моих товарищей бросились меня целовать, поздравлять за то, что я, по их словам, защитил интересы интеллигенции, а затем ко мне подошёл бледный, в потёртом костюме, небольшого роста мужчина с бородавкой на носу, как у Хрущёва, и, сказав: „Вы очень мужественный человек, Эрнст Иосифович, и если вам надо будет, мне позвоните“, сунул какой-то телефон. Я сгоряча не разобрался, кто это, а спустя некоторое время узнал, что это был помощник Хрущёва Лебедев, с которым, кстати, встречался потом минимум 20 раз».