Такой вот покамест у нас расклад пасьянса. Надо бы намного больше сделать, но давайте исходить из реальности. Прямым указом или постановлением ничего не добиться. Хлеб и гвозди не из документооборота производятся. Для них нужны металл, удобрения, энергия и кадры. Я и так за эти недели ускорил ход событий, в целом двигаясь по тому пути, который Брежнев прошел за несколько лет. Так уж получилось. Зачем ждать от моря погоды? Пусть и пришлось поступиться некоторыми «принципами». Но за неимением гербовой пишем на простой. И моя репутация по мере движения стремительно менялась.

Это стало заметно по звонкам. В голосах первых секретарей республик послышалось неподдельное уважение и заискивание. Самые важные министры ждали моего одобрения решений, просили совета. Партийная и хозяйственная номенклатура почуяла жесткую длань «нового хозяина», облаченную в мягкую рукавицу. В этот раз без «воронков» по ночам и круглосуточного страха. Отлучение от кормушки уже достаточное наказание для номенклатуры. Да и все понимают, что без хозяина на Руси нельзя. Барин может быть на вид «добреньким», не сечь каждый день, а лишь по праздникам. Но все равно остается барином. Иначе разлад и бессмысленный бунт. А оно кому-то в Союзе надо? Потому все в стране сейчас ждут моих последующих решений, нового закона, по которому им придется жить дальше.

«Других руководителей у меня для вас нет!»

Смотрю в окно автомобиля. Пока Калининград, какое все-таки дурацкое имя, не тянет на наукоград. Двухэтажные «сталинки», хрущевки, серые хозяйственные корпуса и невзрачные заборы. Придется все строить заново. Ресурсы перекинем с Прибалтики и других республик. Все равно не в коня корм! Но зато построим наукоград по всем правилам современной архитектуры. И не сделать ли мне именно этот городок первенцем из будущей сети городов-спутников столицы? И назвать, допустим, Космоградом! Смогли же бразильцы построить Бразилиа, как воплощение мечты человечества об идеальном технополисе. Я даже приглашу ради такого дела самого Оскара Нимейера.

Не смог сдержаться и поинтересовался идеей у попутчиков. Рябенко лишь хмыкнул, а личник Федор, сидевший спереди по протоколу лицом к окну, радостно замычал:

— Здорово! Молодежи точно понравится.

Начальник охраны съехидничал:

— С каких это пор ты, старлей у нас молодежь?

— Так я еще, товарищ генерал, с малосемейки не выехал.

Кошусь на Рябенко, тот пожимает плечами:

— Как отделимся, так получим квартиры, Леонид Ильич.

Мы, не останавливаясь, проезжаем КПП и подкатываем к неказистого виду панельке. Ничего космического в ней незаметно. Координационно-вычислительный центр расположен на территории НИИ-88 в ничем не примечательном четырёхэтажном здании. Во дворе суета, много машин, стоят люди, нервничает охрана. Нас встречают и быстро проводят внутрь. В вестибюле уже толпятся журналисты. Вижу недовольные лица людей «в сером». Объект закрытый, а тут сейчас собралась не только советская, но и пресса из дружественных стран. Но политика для меня важнее излишней секретности. Всему есть меры. Мы из-за нее несли такие убытки, которые были выше утери самих секретов. Конечно, это не говорит о том, что надо открыться всему миру. Но найти баланс интересов развития страны и её безопасности стоит.