Пологая прибрежная полоса покрыта галькой, дальше виднеется извилистая круча, изрытая нишами. К ним-то и надо проскочить, чтобы укрыться от огня, а затем, забравшись еще на пару десятков метров вверх, прыгнуть в траншею, ведущую вглубь «Малой земли». Откуда у меня взялось в голове это слово? И где я? И главное — зачем? Рядом что-то гулко бухает, меня кто-то хватает и тащит дальше. Понимаю лишь одно: мы в смертельной опасности и стоит спрятаться. Но вместо ожидаемого страха внезапно возникает жажда деятельности. Обстрел, грохочущие звуки боя, все это пугающе, но знакомо. Не впервой! Я сюда не просто так с неимоверными трудностями добирался.

Откуда-то из темноты выныривает незнакомый морячок, тащивший тяжелый груз:

— Помоги немного, братишка. Для всех несу!

— Давай! Где штаб, знаешь?

— Не боись, доставлю по назначению!

В темноте белеют его зубы. Пока тащили ящик, весь упарился, но зато согрелся. Звуки боя никуда не делись, нагоняя в душу тоску. Неужели канонада здесь никогда не утихает? Внезапно совсем близко рвет землю, на нас сыпятся комья земли, камни, нежданно становится трудно дышать.

— Воздуха, воздуха!

Подрываюсь с постели, судорожно вдыхая.

«Дышу! Дышу!»

Крепкая рука возвращает голову обратно на подушку.

— Лежите, Леонид Ильич. Не вставайте!

Понемногу зрение возвращается, как и ощущения. Пребывать бестелесным духом странновато. Здесь же светло и тепло. Вокруг меня люди, много людей. Это больница? Врачи? Или Скорая помощь? Не сразу понимаю, что-то здесь не так. Как будто ощущаю себя не собой. И почему врачи в белых халатах? Скоропомощники давно имеют другую форму. Я-то уж знаю, не раз их вызывал. И кто те люди, что толпятся за медиками? Ох, как сложно думать! В башке каша, в глазах чертики прыгают. Голова обессиленно падает на подушку.

— Ему плохо! Евгений Иванович, что делать?

— Давление, пульс?

Внезапно на заднем плане раздается женский вопль:

— Лёня⁈

— Виктория Павловна, вам надо выйти. Лишние все из комнаты!

«Надоели! Кончайте уж этот бездарный спектакль!»

— Хватит! Все со мной нормально. Подумаешь, чуть отключился.

Голос ворчливый и как будто не мой, но на данный момент остро понимаю, что точно не при смерти. Натыкаюсь на удивленный взгляд молодого мужчины в белом халате. Тот поворачивается в сторону:

— Что?

— Пульс чуть учащен, давление отличное!

— Леонид Ильич, как вы себя чувствуете?

— Хорошо. Дайте еще подушку, хочу присесть. Так дышать легче.

— Сейчас.

Здоровый увалень по команде помогает принять мне удобное положение. Так-то лучше! Закрываю глаза и пытаюсь войти в Дзен. Надо как-то разогнать кружащуюся муть в голове. Хм, а ведь мне и в самом деле лучше. Напрочь исчез привычный шум в ушах, дыхание нормализовалось. Что за ужас такой мне приснился с войной? Да, и почему меня называют Леонидом Ильичом⁈ Это что такое вокруг творится?