Очередной полёт-трамплин, в кювете лежит литовская «копейка», лишённая переднего колеса, о чём красноречиво сожалеет экипаж, суетясь вокруг битка и размахивая клешнями. В самом прямом смысле слова — допрыгались. А это — основной конкурент в индивидуальном зачёте.
На последнем круге, хоть некогда считать и разглядывать, кюветы и обочины украсили десятки авто — до трети от числа стартовавших. Увидел нашу, ВАЗовскую, и внутри сжалось: не дай бог плюс ещё одна потеря, туши свет…
Когда вылез из кабины на КП после финиша и стянул с головы шлем, из него впору воду выливать, пяток килограмм скинул для стройности, у Шуры не лучше. Валик кинулся к нам бегом:
— Серёга! Пока что твоё время — первое!
Если останется лучшим, то лимитом по времени для остальных будет оно, только удвоенное.
— Наших сколько…
— Ты — четвёртый. Мы по-любому в зачёте! Если бы ещё Володька доехал…
— Он стоит. Капот открыт, вроде бы — закипел.
Семенихин кивнул. Зачтут по четверым, взяв результат трёх лучших, все без штрафных очков за время, а значит… Посмотрим.
Возвращались в Тольятти триумфаторами. Первое командное и у меня первое в индивидуальном зачёте!
Поскольку АвтоВАЗ — градообразующее предприятие, то успех гоночной команды вылился в общегородские торжества. Дав пару дней прийти в себя, нас, помытых-побритых и слегка подстриженных, городское начальство не любит «битлов», собрали в актовом зале Горсовета. Когда первый секретарь горкома, тот самый, что требовал моего увольнения с призывом в армию или хотя бы перевода в другой город, жал мне руку и вручал грамоту, улыбался как родному сыну, ничто на его партийной физии не дрогнуло при оглашении моей фамилии.
В президиуме заседало горкомовское и исполкомовское начальство, правда, носатую рожицу товарища Гринберга не обнаружил. А вот второе знакомое лицо из торга выделялось среди присутствующих. Видно, тех, кого назовут через треть века «офисный планктон», согнали изображать массовку.
Вокруг Оксаны наблюдалась пустота. Или случайно сложилось, или другие фемины из торга брезговали приближаться к конкурентке, не знаю. Если другие девушки, да и молодые женщины лет тридцати заинтересованно глазели на удачливых гонщиков, та оставалась безучастной.
Получив грамоту и копию приказа о денежной премии за счёт особой статьи городского бюджета, я спустился в зал и нахально отправился прямо к бывшей одноразовой подруге. Та не возражала, не пыталась отсесть.
— Привет.
— Привет.
Говорили с ней тихо — на фоне громких и торжественных речей в микрофон. Смотрю: черты лица те же, тонкая талия, одежда, косметика, фигура — всё при ней. А глаза погасшие.